Путешественник Иван Юрьевич Москвитин: открытия и вклад в развитие географии

image Русский землепроходец

Имя: Иван Фамилия: Москвитин Гражданство: Россия

В 1639 году с отрядом казаков первым достиг Охотского моря: открыл его побережье и Сахалинский залив.

Из Якутска в 30-х годах XVII века русские двигались в поисках «новых землиц» не только на юг и на север — вверх и вниз по Лене, но и прямо на восток, отчасти под влиянием смутных слухов, что там, на востоке, простирается Теплое море. Кратчайший путь через горы от Якутска к Тихому океану нашла группа казаков из отряда томского атамана Дмитрия Епифановича Копылова.

В 1637 году он проследовал из Томска через Якутск на восток. Речным путем, уже разведанным землепроходцами, его отряд весной 1638 года спустился по Лене до Алдана и пять недель на шестах и бечевою поднимался по этой реке — на сто верст выше устья Май, правого притока Алдана. От шамана с верхнего Алдана через переводчика Семена Петрова по кличке Чистой, взятого из Якутска, Копылов узнал об огромной реке «Чиркол, или Шилкор», протекающей южнее, недалеко за хребтом; на этой реке живет-де много «сиделых» (оседлых) людей, занимающихся хлебопашеством и животноводством. Речь, несомненно, шла о реке Амур.

В мае 1639 года на разведку пути к «морю-океану» Копылов снарядил, но уже с проводниками-эвенами, другую партию — 30 человек во главе с томским казаком Иваном Юрьевичем Москвитиным. Среди них был якутский казак Нехо-рошко Иванович Колобов, который, как и Москвитин, представил в январе 1646 года «скаску» о своей службе в Отряде Москвитина. Эти «скаски» являются важнейшими документами об открытии Охотского моря. В поход пошел и толмач Семен Петров Чистой.

Откуда взялся Москвитин в Томске, неизвестно. Разве что сама фамилия Москвитина дает возможность домыслить немногое: не исключено, что либо он, либо отец его или дед были родом из Московской земли.

Восемь дней Москвитин спускался по Алдану до устья Май. Далее, приблизительно 200 километров, казаки шли по Мае на плоскодонном дощанике — где на веслах или шестах, а где бечевой: миновали устье реки Юдомы и продолжали двигаться к верховьям. (В найденной отписке Москвитина «Роспись рекам…» перечислены все крупные притоки Май, включая Юдому: последней упоминается «…река подволошная Нюдма» (Нюдыми).

По истечении шести недель пути проводники указали устье небольшой и мелкой реки Нюдыми, впадающей в реку Маю слева. Здесь казаки бросили дощаник, вероятно, из-за его большой осадки, построили два струга и за шесть дней поднялись до истоков реки. Короткий и легкий перевал через открытый ими хребет Джугджур, отделяющий реки системы Лены от рек, текущих к «морю-окияну», Москвитин и его спутники преодолели задень налегке, без стругов.

В верховьях речки, делающей большую петлю на север, прежде чем «пасть» в Улью (бассейн Охотского моря), они построили новый струг и на нем за восемь суток спустились до водопадов, о которых их, несомненно, предупреждали проводники. Здесь вновь пришлось оставить судно; казаки обошли опасный участок левым берегом и построили байдару, транспортную лодку, вмещавшую 20-30 человек. Казаки «до Ламы идучи, кормились деревом, травою и кореньем, на Ламе же по рекам можно рыбы много добыть и можно сытым быть».

Через пять дней, в августе 1639 годаг Москвитин впервые вышел в «Дамское море» (получившее впоследствии название Охотского). Весь путь от устья Май до «моря-окияна» через совершенно еще неизвестную область отряд прошел немногим более чем в два месяца с остановками. Так русские на крайнем востоке Азии достигли северо-западной части Тихого океана — Охотского моря.

На Улье, где жили родственные эвенкам ламуты (эвены), Москвитин поставил зимовье. От местных жителей он узнал о сравнительно густонаселенной реке на севере и, не откладывая до весны, выслал 1 октября на речной «посудине» группу казаков (20 человек); через три дня они добрались до этой реки, получившей название Охота — так русские переиначили эвенкское слово «акат», т. е. река. Оттуда казаки прошли морем дальше на восток, обнаружили устья нескольких небольших рек, осмотрев более 500 километров северного берега Охотского моря, и открыли Тауйскую губу. В «Росписи рекам…» за Ульей перечислены (названия слегка искажены) реки Урак, Охота, Кухтуй, Ульбея, Иня и Тауй. Поход на утлом суденышке показал необходимость строительства морского коча. Зимой 1639/40 года’в устье Ульи началась история русского тихоокеанского флота. Казаки построили два крепких коча с мачтами, чтобы можно было ходить по морю. Казаки отбили нападения эвенков, не желавших платить ясак «государю всея Руси» — причем сражались умело, отчаянно. Да и что могли сделать эвенки со своими костяными стрелами, копьями и рогатинами против кремневых пищалей казаков, засевших в острожке за толстыми стенами…

От одного пленника Москвитин узнал о существовании на юге «реки Мамур» (Амур), в устье которой и на островах живут «гиляки сидячие» — нивхи. В конце апреля — начале мая 1640 года Москвитин отправился морем на юг, захватив с собой пленника в качестве проводника. Они прошли вдоль всего западного гористого берега Охотского моря до Удской губы, побывали в устье Уды и, обойдя с юга Шантарские острова, проникли в Сахалинский залив.

Таким образом, казаки Москвитина открыл и познакомились, конечно в самых общих чертах, с большей частью материкового побережья Охотского моря на протяжении 1700 километров.

В устье Уды от местных жителей Москвитин получил дополнительные сведения об Амуре и его притоках Чие (Зее) и Омути (Амгуни), о низовых и островных народах — «гиляках сидячих» и «бородатых людях даурах», которые «живут дворами, и хлеб у них, и лошади, и скот, и свиньи, и куры есть, и вино курят, и ткут, и прядут со всего обычая с русского». В своей «скаске» Колобов сообщает, что незадолго до русских к устью Уды приходили в стругах бородатые дауры и убили человек пятьсот гиляков: «…а побили их обманом; были у них в стругах в однодеревных в гребцах бабы, а они сами человек по сту и осьмьюдесят лежали меж тех баб и как пригребли к тем гилякам и вышед из судов, а тех гиляков так и побили…» Удские эвенки рассказывали, что «от них морем до тех бородатых людей недалече». Казаки были на месте побоища, видели брошенные там суда -«струги однодеревные» — и сожгли их.

Где-то на западном берегу Сахалинского залива проводник исчез, но казаки двинулись дальше «подле берег» и дошли до островов «сидячих гиляк» — можно утверждать, что Москвитин видел небольшие острова у северного входа в Амурский лиман (нынешние острова Чкалова и Байдукова), а также часть северозападного берега острова Сахалин: «И гиляцкая земля объявилась, и дымы оказались, и они [русские] без вожей в нее итти не смели…», не без основания считая, что горстке пришельцев не справиться с многочисленным населением этого края. Москвитин, очевидно, проник и в район устья Амура. Однако до самого устья Амура дойти не удалось — голод заставил повернуть вспять. Нехорошко Колобов записал в своей «скаске», что «то-де Амурское устье они видели через кошку…» — т. е. через косу на взморье, но навряд ли так было: спутать широкое, свободное устье Амура с устьем небольшой реки они не могли. Значит, они видели другое устье — наверное, Уды, также впадающей в Охотское море.

Начались осенние штормы, и в ноябре казаки стали на зимовку в маленьком заливе, в устье.реки Алдомы. А весной 1641 года, вторично перевалив хребет Джугджур, Москвитин вышел на один из левых притоков Май и в середине июля уже был в Якутске.

Добычу взяли большую. Много сороков мягкой рухляди — собольих животов, добытых в охоте и собранных в ясак, пошло в казну государству, но кое-что, конечно, осталось и самим.

На побережье Охотского моря люди Москвитина жили «с проходом два года». Колобов сообщает, что реки в новооткрытом крае «собольные, зверя всякого много, и рыбные, а рыба большая, в Сибири такой нет… столько-де ее множество -только невод запустить и с рыбою никак не выволочь…». Власти в Якутске достаточно высоко оценили заслуги участников похода: Москвитин был произведен в пятидесятники, его спутники получили от двух до пяти рублей наградных, а некоторые — по куску сукна. Для освоения открытого им Дальневосточного края Москвитин рекомендовал направить не менее 1000 хорошо вооруженных и экипированных стрельцов с десятью пушками. Географические данные, собранные Москвитиным, использовал К. Иванов при составлении первой карты Дальнего Востока (март 1642 года).

Дальнейшие следы Ивана Москвитина бесследно теряются. Известно только, что Дмитрия Копылова, отправившего его на поиски новых землиц и Теплого моря, Москвитин в атаманах уже не застал. И еще известно, что обоих отправили в Томск.

Поход Ивана Москвитина стал одним из самых значительных в русской истории. Ведь именно этот поход позволил реально оценить пределы Российской земли, Было открыто Охотское море, пройдено чуть ли не две тысячи верст его побережья. Москвитин первым увидел Шантарские острова и Удскую губу, отделяющую их от материкового берега, и вернулся в Якутск, по существу, с первыми достоверными сведениями об Амуре. Он открыл дорогу многим другим русским землепроходцам.

Известные люди

»

Иван Москвитин

Иван Москвитин Ivan Moskvitin Карьера: Путешественник Рождение: Россия Откуда взялся Москвитин в Томске, неизвестно. Разве что сама фамилия Москвитина дает возможность домыслить немногое: не исключено, что либо он, либо отец его или дед были родом из Московской земли. добавить фотографии дополнить биографию

В 1639 году с отрядом казаков первым добился Охотского моря: открыл его побережье и Сахалинский залив.

Из Якутска в 30-х годах XVII века русские двигались в поисках «новых землиц» не только на юг и на север — вверх и вниз по Лене, но и прямо на восток, отчасти под влиянием смутных слухов, что там, на востоке, простирается Теплое море. Кратчайший дорога сквозь горы от Якутска к Тихому океану нашла группа казаков из отряда томского атамана Дмитрия Епифановича Копылова.

В 1637 году он проследовал из Томска сквозь Якутск на восток. Речным путем, уже разведанным землепроходцами, его отряд весной 1638 года спустился по Лене до Алдана и пять недель на шестах и бечевою поднимался по этой реке — на сто верст выше устья Май, правого притока Алдана. От шамана с верхнего Алдана сквозь переводчика Семена Петрова по кличке Чистой, взятого из Якутска, Копылов узнал об огромной реке «Чиркол, или Шилкор», протекающей южнее, неподалеку за хребтом; на этой реке живет-де полно «сиделых» (оседлых) людей, занимающихся хлебопашеством и животноводством. Речь, само собой разумеется, шла о реке Амур.

В мае 1639 года на разведку пути к «морю-океану» Копылов снарядил, но уже с проводниками-эвенами, другую партию — 30 дядя во главе с томским казаком Иваном Юрьевичем Москвитиным. Среди них был якутский казак Нехо-рошко Иванович Колобов, тот, что, как и Москвитин, представил в январе 1646 года «скаску» о своей службе в Отряде Москвитина. Эти «скаски» являются важнейшими документами об открытии Охотского моря. В поход пошел и толмач Семен Петров Чистой.

Откуда взялся Москвитин в Томске, неизвестно. Разве что сама фамилия Москвитина дает вероятность домыслить немногое: не исключено, что либо он, либо папа его или дедуля были родом из Московской земли.

Восемь дней Москвитин спускался по Алдану до устья Май. Далее, приблизительно 200 километров, казаки шли по Мае на плоскодонном дощанике — где на веслах или шестах, а где бечевой: миновали устье реки Юдомы и продолжали передвигаться к верховьям. (В найденной отписке Москвитина «Роспись рекам…» перечислены все крупные притоки Май, охватывая Юдому: последней упоминается «…реченька подволошная Нюдма» (Нюдыми).

По истечении шести недель пути проводники указали устье невеликий и мелкой реки Нюдыми, впадающей в реку Маю слева. Здесь казаки бросили дощаник, по-видимому, из-за его огромный осадки, построили два струга и за шесть дней поднялись до истоков реки. Короткий и легкий перевал сквозь открытый ими хребет Джугджур, отделяющий реки системы Лены от рек, текущих к «морю-окияну», Москвитин и его спутники преодолели задень налегке, без стругов.

В верховьях речки, делающей большую петлю на север, в свое время чем «пасть» в Улью (бассейн Охотского моря), они построили свежий струг и на нем за восемь суток спустились до водопадов, о которых их, бесспорно, предупреждали проводники. Здесь ещё пришлось бросить судно; казаки обошли серьезный участок левым берегом и построили байдару, транспортную лодку, вмещавшую 20-30 мужчина. Казаки «до Ламы идучи, кормились деревом, травою и кореньем, на Ламе же по рекам разрешается рыбы немало нарыть и позволительно сытым быть».

Через пять дней, в августе 1639 годаг Москвитин в первый раз вышел в «Дамское море» (получившее потом наименование Охотского). Весь дорога от устья Май до «моря-окияна» посредством идеально ещё неизвестную область отряд прошел немногим больше чем в два месяца с остановками. Так русские на крайнем востоке Азии достигли северо-западной части Тихого океана — Охотского моря.

На Улье, где жили родственные эвенкам ламуты (эвены), Москвитин поставил зимовье. От местных обитателей он узнал о относительно густонаселенной реке на севере и, не откладывая до весны, выслал 1 октября на речной «посудине» группу казаков (20 человек); посредством три дня они добрались до этой реки, получившей наименование Охота — так русские переиначили эвенкское словечко «акат», т. е. реченька. Оттуда казаки прошли морем дальше на восток, обнаружили устья нескольких небольших рек, осмотрев больше 500 километров северного берега Охотского моря, и открыли Тауйскую губу. В «Росписи рекам…» за Ульей перечислены (названия малость искажены) реки Урак, Охота, Кухтуй, Ульбея, Иня и Тауй. Поход на утлом суденышке показал надобность строительства морского коча. Зимой 1639/40 года'в устье Ульи началась история русского тихоокеанского флота. Казаки построили два крепких коча с мачтами, чтобы не возбраняется было бродить по морю. Казаки отбили нападения эвенков, не желавших уплачивать ясак «государю всея Руси» — причем сражались умело, сильно. Да и что могли произвести эвенки со своими костяными стрелами, копьями и рогатинами супротив кремневых пищалей казаков, засевших в острожке за толстыми стенами…

От одного пленника Москвитин узнал о существовании на юге «реки Мамур» (Амур), в устье которой и на островах живут «гиляки сидячие» — нивхи. В конце апреля — начале мая 1640 года Москвитин отправился морем на юг, захватив с собой пленника в качестве проводника. Они прошли вдоль всего западного гористого берега Охотского моря до Удской губы, побывали в устье Уды и, обойдя с юга Шантарские острова, проникли в Сахалинский залив.

Таким образом, казаки Москвитина открыл и познакомились, конечно в самых общих чертах, с большей частью материкового побережья Охотского моря на протяжении 1700 километров.

В устье Уды от местных обитателей Москвитин получил дополнительные сведения об Амуре и его притоках Чие (Зее) и Омути (Амгуни), о низовых и островных народах — «гиляках сидячих» и «бородатых людях даурах», которые «живут дворами, и хлеб у них, и лошади, и скот, и свиньи, и куры есть, и винцо курят, и ткут, и прядут со всего обычая с русского». В своей «скаске» Колобов сообщает, что незадолго до русских к устью Уды приходили в стругах бородатые дауры и убили джентльмен пятьсот гиляков: «…а побили их обманом; были у них в стругах в однодеревных в гребцах бабы, а они сами джентльмен по сту и осьмьюдесят лежали между тех баб и как пригребли к тем гилякам и вышед из судов, а тех гиляков так и побили…» Удские эвенки рассказывали, что «от них морем до тех бородатых людей недалече». Казаки были на месте побоища, видели брошенные там суда -«струги однодеревные» — и сожгли их.

Где-то на западном берегу Сахалинского залива проводник исчез, но казаки двинулись дальше «подле берег» и дошли до островов «сидячих гиляк» — позволительно утверждать, что Москвитин видел небольшие острова у северного входа в Амурский лиман (нынешние острова Чкалова и Байдукова), а ещё количество северозападного берега острова Сахалин: «И гиляцкая почва объявилась, и дымы оказались, и они [русские] без вожей в нее итти не смели…», не без основания считая, что горстке пришельцев не сладить с многочисленным населением этого края. Москвитин, бесспорно, проник и в район устья Амура. Однако до самого устья Амура достичь не удалось — голод заставил поворотить вспять. Нехорошко Колобов записал в своей «скаске», что «то-де Амурское устье они видели посредством кошку…» — т. е. посредством косу на взморье, но навряд ли так было: спутать широкое, свободное устье Амура с устьем мелкий реки они не могли. Значит, они видели другое устье — по-видимому, Уды, кроме того впадающей в Охотское море.

Начались осенние штормы, и в ноябре казаки стали на зимовку в маленьком заливе, в устье.реки Алдомы. А весной 1641 года, вторично перевалив хребет Джугджур, Москвитин вышел на единственный из левых притоков Май и в середине июля уже был в Якутске.

Добычу взяли большую. Много сороков мягкой рухляди — собольих животов, добытых в охоте и собранных в ясак, пошло в казну государству, но кое-что, конечно, осталось и самим.

На побережье Охотского моря люди Москвитина жили «с проходом два года». Колобов сообщает, что реки в новооткрытом крае «собольные, зверя всякого немало, и рыбные, а рыбешка большая, в Сибири таковый нет… столько-де ее уймище -только невод запустить и с рыбою никак не выволочь…». Власти в Якутске довольно приподнято оценили заслуги участников похода: Москвитин был произведен в пятидесятники, его спутники получили от двух до пяти рублей наградных, а некоторые — по куску сукна. Для освоения открытого им Дальневосточного края Москвитин рекомендовал сориентировать не менее 1000 что надо вооруженных и экипированных стрельцов с десятью пушками. Географические данные, собранные Москвитиным, использовал К. Иванов при составлении первой карты Дальнего Востока (март 1642 года).

Дальнейшие следы Ивана Москвитина бесследно теряются. Известно только, что Дмитрия Копылова, отправившего его на поиски новых землиц и Теплого моря, Москвитин в атаманах уже не застал. И ещё известно, что обоих отправили в Томск.

Поход Ивана Москвитина стал одним из самых значительных в русской истории. Ведь аккурат тот самый поход позволил реально дать оценку пределы Российской земли, Было открыто Охотское море, пройдено едва ли не две тысячи верст его побережья. Москвитин первым увидел Шантарские острова и Удскую губу, отделяющую их от материкового берега, и вернулся в Якутск, по существу, с первыми достоверными сведениями об Амуре. Он открыл дорогу многим другим русским землепроходцам.

Так же читайте биографии известных людей:
Иван Папанин Ivan Papanin

Широкую известность имя Папанина получило в 1937 году, когда он возглавил экспедицию на Северный полюс. В течение 247 дней четверо бесстрашных.. читать далее

Иван Порфирьев Ivan Porfirev

Сын сельского священника вятской епархии, воспитанник Казанской духовной академии, Порфирьев состоял в последней профессором истории русской.. читать далее

Иван Щеблыкин Ivan Scheblykin

Иван Щеблыкин — русский литературовед. Родился 24 января 1928 года.В 1985 году профессор Иван Щеблыкин выпустил учебник для нефилологических.. читать далее

Иван Бабст Ivan Babst

Бабст, Иван Кондратьевич, экономист и историк (1824 — 81). читать далее

Ваши комментарии

Русский землепроходец. В 1639 году с отрядом казаков первым достиг Охотского моря: открыл его побережье и Сахалинский залив.

В 1637 году он проследовал из Томска через Якутск на восток речным путем, уже разведанным землепроходцами, его отряд весной 1638 года спустился по Лене до Алдана и пять недель на шестах и бечевою поднимался по этой реке — на сто верст выше устья Май, правого притока Алдана. От шамана с верхнего Алдана через переводчика Семена Петрова по кличке Чистой, взятого из Якутска, Копылов узнал об огромной реке «Чиркол, или Шилкор», протекающей южнее, недалеко за хребтом, на этой реке живет-де много «сиделых» (оседлых) людей, занимающихся хлебопашеством и животноводством. Речь, несомненно, шла о реке Амур.

В мае 1639 года на разведку пути к «морю-океану» Копылов снарядил, но уже с проводниками-эвенами, другую партию — 30 человек во главе с томским казаком Иваном Юрьевичем Москвитиным. Среди них был якутский казак Нехорошко Иванович Колобов, который, как и Москвитин, представил в январе 1646 года «скаску» о своей службе в отряде Москвитина. Эти «скаски» являются важнейшими документами об открытии Охотского моря. В поход пошел и толмач Семен Петров Чистой.

Откуда взялся Москвитин в Томске, неизвестно. Разве что сама фамилия Москвитина дает возможность домыслить немногое: не исключено, что либо он, либо отец его или дед были родом из Московской земли.

Восемь дней Москвитин спускался по Алдану до устья Май. Далее, приблизительно 200 километров, казаки шли по Мае на плоскодонном дощанике — где на веслах или шестах, а где бечевой: миновали устье реки Юдомы и продолжали двигаться к верховьям. (В найденной отписке Москвитина «Роспись рекам…» перечислены все крупные притоки Май, включая Юдому: последней упоминается «…река подволошная Нюдма» (Нюдыми)).

По истечении шести недель пути проводники указали устье небольшой и мелкой реки Нюдыми, впадающей в реку Маю слева. Здесь казаки бросили дощаник, вероятно, из-за его большой осадки, построили два струга и за шесть дней поднялись до истоков реки. Короткий и легкий перевал через открытый ими хребет Джугджур, отделяющий реки системы Лены от рек, текущих к «морю-окияну» , Москвитин и его спутники преодолели за день налегке, без стругов.

В верховьях речки, делающей большую петлю на север, прежде чем «пасть» в Улью (бассейн Охотского моря), они построили новый струг и на нем за восемь суток спустились до водопадов, о которых их, несомненно, предупреждали проводники. Здесь вновь пришлось оставить судно; казаки обошли опасный участок левым берегом и построили байдару, транспортную лодку, вмещавшую 20-30 человек. Казаки «до Ламы идучи, кормились деревом, травою и кореньем, на Ламе же по рекам можно рыбы много добыть и можно сытым быть».

Через пять дней, в августе 1639 года, Москвитин впервые вышел в «Ламское море» (получившее впоследствии название Охотского). Весь путь от устья Май до «моря-окияна» через совершенно еще неизвестную область отряд прошел немногим более чем в два месяца с остановками. Так русские на крайнем востоке Азии достигли северо-западной части Тихого океана — Охотского моря.

На Улье, где жили родственные эвенкам ламуты (эвены), Москвитин поставил зимовье. От местных жителей он узнал о сравнительно густонаселенной реке на севере и, не откладывая до весны, выслал 1 октября на речной «посудине» группу казаков (20 человек); через три дня они добрались до этой реки, получившей название Охота — так русские переиначили эвенкское слово «акат», т. е река. Оттуда казаки прошли морем дальше на восток, обнаружили устья нескольких небольших рек, осмотрев более 500 километров северного берега Охотского моря, и открыли Тауйскую губу. В «Росписи рекам…» за Ульей перечислены (названия слегка искажены) реки Урак, Охота, Кухтуй, Ульбея, Иня и Тауй. Поход на утлом суденышке показал необходимость строительства морского коча. Зимой 1639/40 года в устье Ульи началась история русского тихоокеанского флота. Казаки построили два крепких коча с мачтами, чтобы можно было ходить по морю. Казаки отбили нападения эвенков, не желавших платить ясак «государю всея Руси» — причем сражались умело, отчаянно. Да и что могли сделать эвенки со своими костяными стрелами, копьями и рогатинами против кремневых пищалей казаков, засевших в острожке за толстыми стенами…

От одного пленника Москвитин узнал о существовании на юге «реки Мамур» (Амур), в устье которой и на островах живут «гиляки сидячие» — нивхи. В конце апреля — начале мая 1640 года Москвитин отправился морем на юг, захватив с собой пленника в качестве проводника. Они прошли вдоль всего западного гористого берега Охотского моря до Удской губы, побывали в устье Уды и, обойдя с юга Шантарские острова, проникли в Сахалинский залив.

Таким образом, казаки Москвитина открыли и ознакомились, конечно, в самых общих чертах, с большей частью материкового побережья Охотского моря на протяжении 1700 километров.

В устье Уды от местных жителей Москвитин получил дополнительные сведения об Амуре и его притоках Чие (Зее) и Омути (Амгуни), о низовых и островных народах — «гиляках сидячих» и «бородатых людях даурах», которые «живут дворами, и хлеб у них, и лошади, и скот, и свиньи, и куры есть, и вино курят, и ткут, и прядут со всего обычая с русского». В своей «скаске» Колобов сообщает, что незадолго до русских к устью Уды приходили в стругах бородатые дауры и убили человек пятьсот гиляков: «…а побили их обманом; были у них в стругах в однодеревных в гребцах бабы, а они сами человек по сту и осьмьюдесят лежали меж тех баб и как пригребли к тем гилякам и вышед из судов, а тех гиляков так и побили…» Удские эвенки рассказывали, что «от них морем до тех бородатых людей недалече». Казаки были на месте побоища, видели брошенные там суда — «струги однодеревные» — и сожгли их.

Где-то на западном берегу Сахалинского залива проводник исчез, но казаки двинулись дальше «подле берег» и дошли до островов «сидячих гиляк» — можно утверждать, что Москвитин видел небольшие острова у северного входа в Амурский лиман (нынешние острова Чкалова и Байдукова), а также часть северо-западного берега острова Сахалин: «И гиляцкая земля объявилась, и дымы оказались, и они [русские] без вожей в нее итти не смели…» , не без основания считая, что горстке пришельцев не справиться с многочисленным населением этого края. Москвитин, очевидно, проник и в район устья Амура. Однако до самого устья Амура дойти не удалось — голод заставил повернуть вспять. Нехорошко Колобов записал в своей «скаске», что «то-де Амурское устье они видели через кошку…» — т. е. через косу на взморье, но навряд ли так было: спутать широкое, свободное устье Амура с устьем небольшой реки они не могли. Значит, они видели другое устье — наверное, Уды, также впадающей в Охотское море.

Начались осенние штормы, и в ноябре казаки стали на зимовку в маленьком заливе, в устье реки Алдомы. А весной 1641 года, вторично перевалив хребет Джугджур, Москвитин вышел на один из левых притоков Май и в середине июля уже был в Якутске.

Добычу взяли большую. Много сороков мягкой рухляди — собольих животов, добытых в охоте и собранных в ясак, пошло в казну государству, но кое-что, конечно, осталось и самим.

На побережье Охотского моря люди Москвитина жили «с проходом два года».

Колобов сообщает, что реки в новооткрытом крае «собольные, зверя всякого много, и рыбные, а рыба большая, в Сибири такой нет… столько-де ее множество — только невод запустить и с рыбою никак не выволочь…» Власти в Якутске достаточно высоко оценили заслуги участников похода. Москвитин был произведен в пятидесятники, его спутники получили от двух до пяти рублей наградных, а некоторые — по куску сукна. Для освоения открытого им Дальневосточного края Москвитин рекомендовал направить не менее 1000 хорошо вооруженных и экипированных стрельцов с десятью пушками. Географические данные, собранные Москвитиным, использовал К. Иванов при составлении первой карты Дальнего Востока (март 1642 года).

Дальнейшие следы Ивана Москвитина бесследно теряются. Известно только, что Дмитрия Копылова, отправившего его на поиски новых землиц и Теплого моря, Москвитин в атаманах уже не застал. И еще известно, что обоих отправили в Томск.

Поход Ивана Москвитина стал одним из самых значительных в русской истории. Ведь именно этот поход позволил реально оценить пределы Российской земли. Было открыто Охотское море, пройдено чуть ли не две тысячи верст его побережья. Москвитин первым увидел Шантарские острова и Удскую губу, отделяющую их от материкового берега, и вернулся в Якутск, по существу, с первыми достоверными сведениями об Амуре. Он открыл дорогу многим другим русским землепроходцам.

Проект Тайны веков копит на мощный компьютер! Есть желание помочь? Жми!

category Образование / История

Выдающийся русский землепроходец и путешественник Иван Москвитин, став одной из ключевых фигур в освоении Дальнего Востока и Сибири, оставил о своей жизни крайне скудные сведения. От нас навсегда сокрыты не только детали, рисующие черты его облика, но и многие этапы биографии. И всё же, его заслуги перед Россией столь велики, что простой томский казак — Иван Москвитин, вклад в географическую науку которого поистине неоценим, — навсегда вошёл в историю России.

image

Эпоха покорения новых земель

В тридцатые годы XVII века шло активное освоение неведомых ранее земель, лежащих за Великим Уральским хребтом. Отправной точкой для землепроходцев той эпохи был Якутск. Именно отсюда начинали свой путь в неведомое отчаянные путешественники. Основных направлений движения их отрядов было два — к северу и югу по реке Лене. Известно, что в глухом таёжном краю водные артерии с давних пор использовались как естественные пути сообщений.

Иван Москвитин, годы жизни которого выпали как раз на этот период, был одной из тех отчаянных голов, которые пьянил воздух неизведанных краёв. Был у него и единомышленник — томский атаман Дмитрий Епифанович Копалов. Не давали им покоя слухи о том, что где-то на востоке есть Тёплое море. Трудно сказать, почему его называли именно Тёплым — может быть, по ассоциации с солнцем, встававшим оттуда каждое утро. Но, чтобы достичь этого моря, требовалось двигаться не по речной глади, а пробиваться сквозь вековую, нехоженую тайгу.

Начало экспедиции

И вот в 1637 году с отрядом казаков Копалов двинулся на восток, а вместе с ним отправился и его друг — томский казак Иван Москвитин. История не сохранила ни дату его рождения, ни сведения о том, какими путями привёл его Господь в Томск. Можно лишь строить предположения на основе его фамилии. В старину было принято величать людей по месту рождения их самих, или их ближайших предков. Так что вполне можно допустить, что если не сам Иван, то его отец или дед были родом из Московских земель.

Начав свой путь в Томске, отряд достиг Якутска, и продолжил движение на восток. Прежде, чем углубиться в тайгу, они воспользовались уже изведанным водным путём. В поисках «новой землицы» (так писали в документах той эпохи) и Тёплого моря, путешественники спустились в 1638 году по реке Лене до её притока Алдана, и по нему в течение пяти недель поднимались вверх, передвигая свои струги при помощи верёвок и шестов. Проделав этот труднейший путь, казаки достигли устья другой таёжной реки, именуемой Май — правого притока Алдана.

Первые сведения о реке Амур

image

Здесь, в таёжной глуши, им повстречался шаман, самый настоящий — в те времена подобная встреча была в порядке вещей. С помощью переводчика Семёна Петрова, специально взятого в отряд ради подобных случаев, Копалов узнал от лесного кудесника, что южнее, сразу за хребтом, протекает огромная река, которую местные племена называют Чиркол. Но главная новость состояла в том, что, по словам шамана, на её берегах жило множество «сиделых», то есть осёдлых жителей, занимавшихся разведением скота и земледелием. Так впервые государевы люди услышали о великой сибирской реке Амур.

Но главная цель экспедиции — Тёплое море, по-прежнему звала казаков на восток. В мае 1639 года атаман снаряжает на поиски пути к заветному «морю-океану» передовой отряд, во главе которого был поставлен Иван Москвитин. Биография его, столь неполная и скупая на факты, тем не менее воспроизводит этот эпизод достаточно подробно. Известно, что под его командой находилось три десятка наиболее проверенных и опытных казаков. Кроме того, в помощь им были наняты проводники — эвенки.

Вверх по реке Мае

image

В качестве ближайшего своего помощника Иван Москвитин взял жителя Якутска, казака Колобова. Его имя прочно вошло в историю благодаря тому, что в 1646 году он, как и его начальник, подал государю письменный отчёт о своём участии в путешествии. Этот документ, называвшийся «скаской», стал ценнейшим историческим свидетельством событий, связанных с открытием Охотского моря. В состав отряда вошёл и переводчик — уже упоминавшийся Семён Петров.

Сформированная таким образом группа продолжила путь вверх по Мае на плоскодонном дощанике — просторной и вместительной лодке. Но беда в том, что на протяжении примерно двухсот километров большую часть пути приходилось тащить его бичевой, продираясь сквозь густые прибрежные заросли. После шести недель тяжёлого пути казаки достигли другой таёжной реки — узкой и мелкой Нюдыми.

Путь к хребту Джугджур

Здесь пришлось расстаться с просторным, но тяжёлым и неуклюжим дощаником, и соорудить несколько лёгких стругов. На них путешественники достигли верховья реки. За время пути Иван Москвитин кратко описал все виденные ими притоки Лены, Маи и Нюдыми, что послужило впоследствии для составления географических карт того района.

Впереди перед ними зеленел, покрытый кедровым лесом невысокий перевал с хребтом, названным впоследствии Джугджур. Это был важный этап пути — горная гряда отделяла реки, относящиеся к системе Лены от тех, что текли к вожделенному ими «морю — океану». Перевал Иван Москвин со своим отрядом преодолел за сутки, бросив струги, и захватив с собой лишь самое необходимое.

Вниз по реке Улье

image

На противоположном склоне им снова встретилась река — неспешная и мелководная, делающая на своём пути широкие петли, прежде чем соединиться с Ульёй — одной из рек бассейна Охотского моря. Пришлось снова взяться за топоры и заново ладить струги. Но теперь сама река помогала путешественникам. Если до сих пор, поднимаясь вверх по течению, им приходилось тащить на себе свои лодки, то теперь, спускаясь вниз, можно было воспользоваться кратковременным отдыхом.

Через восемь дней впереди послышался характерный шум, предупреждающий о приближении крутых и опасных порогов, о которых им говорили проводники — эвенки. Эти, заполнившие русло реки камни тянулись на большое расстояние, и снова пришлось, бросив недавно сделанные струги, и, взвалив на плечи поклажу, продираться сквозь непроходимую тайгу. В довершение бед у казаков к этому времени кончилось продовольствие, а пополнить его запасы за счёт природных ресурсов не представлялось возможным — река была безрыбной, а по её берегам удавалось собрать лишь несколько пригоршен ягод.

image

Долгожданный выход к океану

Но не падали духом казаки, и примером для них был Иван Москвитин. Годы жизни, проведённые в таёжном краю, научили его быть сильным. Миновав опасный участок реки, они вновь занялись привычным уже делом — сооружением лодок. В этот раз они построили байдарку для передовой группы, а для всех остальных — большую и тяжёлую транспортную лодку, способную вместить тридцать человек и весь груз экспедиции. Вскоре достигли полноводной и богатой рыбой реки Ламы. Если прежде казакам приходилось питаться древесной корой, травой и кореньями, то теперь настало время сытных рыбных трапез.

Через пять дней произошло событие, вошедшее в историю отечественной географии — Иван Москвитин и его отряд достигли Охотского моря. Весь путь от устья реки Май до «моря-океана» был преодолён за два месяца. Нужно учесть, что пролегал он по неизведанной ранее территории, и различные обстоятельства требовали от путешественников частых остановок. В результате в августе 1639 года русские землепроходцы впервые в истории достигли северо-западной части Тихого океана — Охотского моря.

Начало исследования побережья

Наступила осень. Из зимовья, поставленного на реке Улье, группа казаков отправилась на север, с целью изучения и описания побережья моря. Всё руководство их действиями осуществлял Иван Москвитин. Вклад в географическую науку, внесённый этой партией, был огромен. Ими было преодолено расстояние более пятисот километров, на протяжении которых велись записи. Значительная часть пути была проделана морем на лодке.

image

Опыт этого путешествия показал необходимость постройки более крупных и надёжных судов, и для дальнейших путешествий казаки построили два небольших, но прочных коча, оснащённых мачтами и парусами. Таким образом, зимой 1639-1640 годов было положено символическое начало строительства тихоокеанского флота.

Летом весь отряд отплыл морем на юг и достиг Сахалинского залива. Морской путь Ивана Москвитина и его команды был также подробно описан, как и их сухопутные странствования. Материковое побережье Охотского моря на протяжении тысячи семисот километров, впервые в истории, было пройдено и изучено русскими людьми.

На подступах к великой сибирской реке

В своём плаванье Иван Москвитин вплотную приблизился к устью Амура, но войти в него ему не удалось. На то были две причины — голод, заставивший повернуть вспять отважных землепроходцев, и рассказы проводников о крайне агрессивном нраве жителей прибрежных районов. Пытаться вступить с ними в контакт и пополнить таким образом запасы продовольствия было крайне рискованно, в результате приняли решение возвращаться назад. Весной 1641 года казаки вторично преодолели хребет Джугджур, и вышли к одному из притоков реки Май. В июле того же года весь отряд благополучно вернулся в Якутск.

Из таёжной глуши — в Москву

Документы тех лет сообщают, что Иван Москвитин, открытия которого получили заслуженную оценку якутского начальства, был произведён в пятидесятники, а его казаки за все четырёхлетние труды и лишения получили наградные — от двух до пяти рублей. Наиболее же отличившимся было сверх того выдано по куску сукна. В 1646 году Москвитина откомандировали в Москву на доклад самому государю. Так впервые в столице стало известно о походе к берегам Охотского моря. Вернулся домой отважный путешественник уже в чине атамана.

Для дальнейшего покорения открытых земель он рекомендовал направить туда большой вооружённый отряд, численностью не менее тысячи человек с десятью пушками и достаточным количеством продовольствия. По его свидетельству, те края были необыкновенно богаты рыбой и пушным зверем, что могло принести значительный доход казне.

image

Вот, пожалую и вся информация, которую оставил о себе Иван Москвитин. Годы жизни и смерти этого человека остались неизвестны, но навсегда вошли в историю его имя и тот вклад, который он внёс в освоение Дальнего Востока. Его дело продолжили другие путешественники, среди которых одним из наиболее известных стал В. Д. Поярков. Без сомнения, девиз Ивана Москвитина и его последователей мог бы быть выражен словами Христа: «Ищите и обрящете». И отправлялись они на поиски неизведанного и в таёжные дали, и в безбрежные морские просторы.

Внимание, только СЕГОДНЯ! KAKrufb.ru В» Образование В» История В» Иван москвитин: биография и достижения

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий