Поярков Василий Данилович / Русские землепроходцы – слава и гордость Руси / Библиотека / Наша-Природа.рф

Поделись знанием: Материал из Википедии — свободной энциклопедии Перейти к: навигация, поиск

Васи́лий Дани́лович Поярков (до 1610 — после 1667) — русский землепроходец XVII века, «письменный голова».

Происходил из служилых людей города Кашина. С 1630 на службе в Сибири.

Экспедиция Пояркова

Начало пути

По приказу якутского воеводы стольника П. П. Головина Поярков предпринял экспедицию в страну дауров, о которых впервые узнали благодаря экспедиции его предшественника — письменного головы Еналея Бахтеярова в 1640 году. В состав отряда Пояркова входило 133 человека, оснащенных пищалями, пушкой со 100 ядрами к ней. Поярков вышел из Якутска 15 июля 1643 и за 2 дня на 6 дощаниках[1] спустился по реке Лене до устья Алдана. Затем приходилось плыть против течения, что существенно замедлило продвижение экспедиции. Путь от Алдана до устья реки Учур занял месяц. Движение по Учуру продолжалось десять дней, после чего суда Пояркова свернули на реку Гонам[2]. Судоходство по Гонаму возможно лишь на 200 километров от устья, дальше начинаются пороги. Людям Пояркова приходилось перетаскивать суда на себе, волоком. И это приходилось делать более 40 раз. Путь по реке Гонам занял 5 недель.

Открытие Даурии

С наступлением холодов осенью 1643 года Поярков решил оставить часть людей зимовать возле судов на берегах реки Гонам, а сам налегке с отрядом в 90 человек пошел зимником на нартах через Сутам и Нуям. За 2 недели он миновал Становой хребет и впервые проник в бассейн р. Амур, открыв сначала Мульмугу, а затем, через 2 недели, вышел к реке Зея (Даурская страна). 13 декабря 1643 года в 80 км от реки Амур казаки Пояркова имели стычку с даурами «князька» Доптыула. Они разбили лагерь (острог) и сразу же потребовали от местных земледельческих дауров, чтобы отныне они платили дань русскому царю. А чтобы подкрепить свои слова действием, захватил аманатами (заложниками) несколько знатных людей. В начале января 1644 г. зимовье Пояркова на Умлекане было осаждено даурами. Страх перед неведомыми пришельцами прошёл, а их малочисленность придавала уверенности осаждавшим. Однако несколько предпринятых ими попыток штурма успеха не принесли: видимо, сказалось превосходство казаков в тактическом мастерстве и вооружении. Тогда дауры взяли поярковцев в кольцо блокады. Казаки стали примешивать к муке кору деревьев, питались кореньями и падалью, часто болели. Начался мор. Тогда окрестные дауры, которые все это время скрывались в лесах, осмелели и организовали несколько нападений на острог. Но Поярков был умелым военачальником. Напавших дауров перебили, их трупы лежали на снегу перед острогом. Голод крепчал, тогда казаки стали поедать эти трупы, что легло позорным пятном на землепроходцев и вызвало отвращение у местных жителей[3]. «Те служилые люди, не хотя напрасною смертью помереть, съели многих мёртвых иноземцев и служилых людей»[4].

Но наконец весной 1644 года кольцо осады распалось. Поярков получил возможность продолжить поход. Одну группу он послал назад на Гонам, чтобы поторопить зимовавших казаков, а другую — 40 казаков под началом Петрова — дальше к Амуру на разведку. Столкнувшись с сопротивлением дауров, отряд Петрова отступил обратно к стану Пояркова. 24 мая 1644 года пришли зимовщики с Гонама. Отряд Пояркова достиг 70 человек. Они изготовили новые суда и продолжили сплав по рекам со скоростью 40 км/день.

Сплав по Амуру

По Зее к июню 1644 года казаки Пояркова спустились к реке Амур (которую ошибочно принял за Шилку). Местное население весьма враждебно относилось к землепроходцам, не подпуская их к берегу. Поярков спустился по Амуру до его устья, где совершил повторную зимовку. На среднем Амуре Поярков встретил земледельческий народ дючеров, ополчение которых в устье Сунгари истребило разведывательный отряд землепроходцев (погибло 20 казаков). После дючеров начинались земли рыболовного народа гольдов, с которыми не было военных столкновений. Осенью 1644 года Поярков вышел к устью Амура, где жили рыболовы-гиляки. Здесь казаки Пояркова впервые вздохнули спокойно. От них он узнал о населенном волосатыми людьми Сахалине. Гиляцкие «князья» присягнули на подданство России и добровольно дали первый ясак — 12 сороков соболей и шесть собольих шуб. В конце зимы казакам опять пришлось терпеть голод. Вновь стали поедать коренья, кору, питаться падалью. Перед отправлением в поход Поярков совершил набег на гиляков, захватил аманатов и собрал дань соболями. В схватке Поярков потерял половину от своего оставшегося отряда. В конце мая 1645 года, когда устье Амура освободилось ото льда, Поярков со своими казаками вышел в Амурский лиман.

Возвращение

Поярков совершил исторически вполне доказанное 12-недельное (3-месячное) плавание вдоль юго-западных берегов Охотского моря от устья Амура до устья Ульи, где отряд Пояркова попал в шторм и зазимовал осенью 1645 года. Здесь уже в 1639 году ступала нога «русского человека» Ивана Москвитина, а местные народы платили дань московскому «белому царю». Затем через реку Мая казаки Пояркова начали своё возвращение домой. В Якутск в 1646 году вернулось, по разным данным, 20[5], 33[6] или 52 казака[7] из экспедиции Пояркова. Прямые цели похода не были достигнуты, однако российские власти получили ценные сведения о пройденных территориях.

Остаток жизни

До 1648 г. Поярков служил в Якутске в прежней должности письменного головы, после чего вернулся в Москву. В столице он был переведён из удельных дворян в московские, поступив на полное казённое обеспечение. Имя Василия Пояркова мельком упоминается в хрониках XVII в. до 1668 г. Это позволяет сделать вывод, что он прожил остаток своих лет в Москве, в покое и достатке.

Память

  • В 1858 году на Амуре основана станица Поярково.
  • Именем Пояркова названы улицы в Хабаровске, Якутске и Северо-Курильске.
  • В 2001 году Банком России в серии памятных монет «Освоение и исследование Сибири», выпущена монета «Экспедиция В. Пояркова» номиналом 50 руб.
  • Имя Василия Пояркова носит пассажирский теплоход проекта 860 Амурского речного пароходства.
  • Имя Василия Пояркова носит сторожевой корабль Амурской военной флотилии.

Напишите отзыв о статье «Поярков, Василий Данилович»

Примечания

  1. [www.randewy.ru/karta/geogr25.html Открытие Охотского моря, бассейна Амура и прохода из Ледовитого в Тихий океан]
  2. Гонама // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  3. [www.rae.ru/monographs/122-4065 Василий Поярков]
  4. Дополнения к актам историческим. СПб., 1848. Т. 3. С. 58 — 60
  5. [levst.com/?page_id=219 История Сахалина и Курил]
  6. [www.gzt-sv.ru/svobodny/nash-gorod/g01-istorii-priamurya Истopичecкиe oчepки o Свoбoдном. Из истopии Приамypья]
  7. [www.kmslib.ru/kraevedenie/poyarkov Поярков Василий Данилович — землепроходец. Экспедиции Пояркова]

Литература

  • Полевой Б. П. Новое об амурском походе В. Д. Пояркова (1643—1646 гг.) // Вопросы истории Сибири. Досоветский период (Бахрушинские чтения, 1969). Новосибирск, 1973. С. 112—126.

Ссылки

  • Поярков, Василий // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • [www.hrono.ru/biograf/poyarkov.html Биография Пояркова]
  • [sibrelic.ucoz.ru/publ/akty_istoricheskie_1640_1649gg/akty_istoricheskie_1643g/1643_07_15_ranee/105-1-0-429 Наказная память составленная воеводой Головиным письменному голове Василию Пояркову о походе на реки Зея и Шилка.]
  • [sibrelic.ucoz.ru/publ/akty_istoricheskie_1650_1659gg/akty_istoricheskie_1650g/1650_04_14_ne_ranee/82-1-0-522 Челобитная жильца Василья Пояркова о написании его по московскому списку.]
  • [sibrelic.ucoz.ru/publ/akty_istoricheskie_1640_1649gg/akty_istoricheskie_1646g/1646_06_12_ne_ranee/108-1-0-464 Акты о плавании письменнаго головы Василья Пояркова из Якутска в Охотское море.]
  • [sibrelic.ucoz.ru/publ/akty_istoricheskie_1640_1649gg/akty_istoricheskie_1640g/1640_12_29/102-1-0-997 Список с наказной памяти письм. головы Вас. Даниловича Пояркова и казачьяго атамана Осипа Галкина казачьему десятнику Вахрамею Макс. Попову.]

Отрывок, характеризующий Поярков, Василий Данилович

– Un conseil d’ami, mon cher. Decampez et au plutot, c’est tout ce que je vous dis. A bon entendeur salut! Прощайте, мой милый. Ах, да, – прокричал он ему из двери, – правда ли, что графиня попалась в лапки des saints peres de la Societe de Jesus? [Дружеский совет. Выбирайтесь скорее, вот что я вам скажу. Блажен, кто умеет слушаться!.. святых отцов Общества Иисусова?] Пьер ничего не ответил и, нахмуренный и сердитый, каким его никогда не видали, вышел от Растопчина. Когда он приехал домой, уже смеркалось. Человек восемь разных людей побывало у него в этот вечер. Секретарь комитета, полковник его батальона, управляющий, дворецкий и разные просители. У всех были дела до Пьера, которые он должен был разрешить. Пьер ничего не понимал, не интересовался этими делами и давал на все вопросы только такие ответы, которые бы освободили его от этих людей. Наконец, оставшись один, он распечатал и прочел письмо жены. «Они – солдаты на батарее, князь Андрей убит… старик… Простота есть покорность богу. Страдать надо… значение всего… сопрягать надо… жена идет замуж… Забыть и понять надо…» И он, подойдя к постели, не раздеваясь повалился на нее и тотчас же заснул. Когда он проснулся на другой день утром, дворецкий пришел доложить, что от графа Растопчина пришел нарочно посланный полицейский чиновник – узнать, уехал ли или уезжает ли граф Безухов. Человек десять разных людей, имеющих дело до Пьера, ждали его в гостиной. Пьер поспешно оделся, и, вместо того чтобы идти к тем, которые ожидали его, он пошел на заднее крыльцо и оттуда вышел в ворота. С тех пор и до конца московского разорения никто из домашних Безуховых, несмотря на все поиски, не видал больше Пьера и не знал, где он находился. Ростовы до 1 го сентября, то есть до кануна вступления неприятеля в Москву, оставались в городе. После поступления Пети в полк казаков Оболенского и отъезда его в Белую Церковь, где формировался этот полк, на графиню нашел страх. Мысль о том, что оба ее сына находятся на войне, что оба они ушли из под ее крыла, что нынче или завтра каждый из них, а может быть, и оба вместе, как три сына одной ее знакомой, могут быть убиты, в первый раз теперь, в это лето, с жестокой ясностью пришла ей в голову. Она пыталась вытребовать к себе Николая, хотела сама ехать к Пете, определить его куда нибудь в Петербурге, но и то и другое оказывалось невозможным. Петя не мог быть возвращен иначе, как вместе с полком или посредством перевода в другой действующий полк. Николай находился где то в армии и после своего последнего письма, в котором подробно описывал свою встречу с княжной Марьей, не давал о себе слуха. Графиня не спала ночей и, когда засыпала, видела во сне убитых сыновей. После многих советов и переговоров граф придумал наконец средство для успокоения графини. Он перевел Петю из полка Оболенского в полк Безухова, который формировался под Москвою. Хотя Петя и оставался в военной службе, но при этом переводе графиня имела утешенье видеть хотя одного сына у себя под крылышком и надеялась устроить своего Петю так, чтобы больше не выпускать его и записывать всегда в такие места службы, где бы он никак не мог попасть в сражение. Пока один Nicolas был в опасности, графине казалось (и она даже каялась в этом), что она любит старшего больше всех остальных детей; но когда меньшой, шалун, дурно учившийся, все ломавший в доме и всем надоевший Петя, этот курносый Петя, с своими веселыми черными глазами, свежим румянцем и чуть пробивающимся пушком на щеках, попал туда, к этим большим, страшным, жестоким мужчинам, которые там что то сражаются и что то в этом находят радостного, – тогда матери показалось, что его то она любила больше, гораздо больше всех своих детей. Чем ближе подходило то время, когда должен был вернуться в Москву ожидаемый Петя, тем более увеличивалось беспокойство графини. Она думала уже, что никогда не дождется этого счастия. Присутствие не только Сони, но и любимой Наташи, даже мужа, раздражало графиню. «Что мне за дело до них, мне никого не нужно, кроме Пети!» – думала она. В последних числах августа Ростовы получили второе письмо от Николая. Он писал из Воронежской губернии, куда он был послан за лошадьми. Письмо это не успокоило графиню. Зная одного сына вне опасности, она еще сильнее стала тревожиться за Петю. Несмотря на то, что уже с 20 го числа августа почти все знакомые Ростовых повыехали из Москвы, несмотря на то, что все уговаривали графиню уезжать как можно скорее, она ничего не хотела слышать об отъезде до тех пор, пока не вернется ее сокровище, обожаемый Петя. 28 августа приехал Петя. Болезненно страстная нежность, с которою мать встретила его, не понравилась шестнадцатилетнему офицеру. Несмотря на то, что мать скрыла от него свое намеренье не выпускать его теперь из под своего крылышка, Петя понял ее замыслы и, инстинктивно боясь того, чтобы с матерью не разнежничаться, не обабиться (так он думал сам с собой), он холодно обошелся с ней, избегал ее и во время своего пребывания в Москве исключительно держался общества Наташи, к которой он всегда имел особенную, почти влюбленную братскую нежность. По обычной беспечности графа, 28 августа ничто еще не было готово для отъезда, и ожидаемые из рязанской и московской деревень подводы для подъема из дома всего имущества пришли только 30 го. С 28 по 31 августа вся Москва была в хлопотах и движении. Каждый день в Дорогомиловскую заставу ввозили и развозили по Москве тысячи раненых в Бородинском сражении, и тысячи подвод, с жителями и имуществом, выезжали в другие заставы. Несмотря на афишки Растопчина, или независимо от них, или вследствие их, самые противоречащие и странные новости передавались по городу. Кто говорил о том, что не велено никому выезжать; кто, напротив, рассказывал, что подняли все иконы из церквей и что всех высылают насильно; кто говорил, что было еще сраженье после Бородинского, в котором разбиты французы; кто говорил, напротив, что все русское войско уничтожено; кто говорил о московском ополчении, которое пойдет с духовенством впереди на Три Горы; кто потихоньку рассказывал, что Августину не ведено выезжать, что пойманы изменники, что мужики бунтуют и грабят тех, кто выезжает, и т. п., и т. п. Но это только говорили, а в сущности, и те, которые ехали, и те, которые оставались (несмотря на то, что еще не было совета в Филях, на котором решено было оставить Москву), – все чувствовали, хотя и не выказывали этого, что Москва непременно сдана будет и что надо как можно скорее убираться самим и спасать свое имущество. Чувствовалось, что все вдруг должно разорваться и измениться, но до 1 го числа ничто еще не изменялось. Как преступник, которого ведут на казнь, знает, что вот вот он должен погибнуть, но все еще приглядывается вокруг себя и поправляет дурно надетую шапку, так и Москва невольно продолжала свою обычную жизнь, хотя знала, что близко то время погибели, когда разорвутся все те условные отношения жизни, которым привыкли покоряться. В продолжение этих трех дней, предшествовавших пленению Москвы, все семейство Ростовых находилось в различных житейских хлопотах. Глава семейства, граф Илья Андреич, беспрестанно ездил по городу, собирая со всех сторон ходившие слухи, и дома делал общие поверхностные и торопливые распоряжения о приготовлениях к отъезду. Графиня следила за уборкой вещей, всем была недовольна и ходила за беспрестанно убегавшим от нее Петей, ревнуя его к Наташе, с которой он проводил все время. Соня одна распоряжалась практической стороной дела: укладываньем вещей. Но Соня была особенно грустна и молчалива все это последнее время. Письмо Nicolas, в котором он упоминал о княжне Марье, вызвало в ее присутствии радостные рассуждения графини о том, как во встрече княжны Марьи с Nicolas она видела промысл божий. – Я никогда не радовалась тогда, – сказала графиня, – когда Болконский был женихом Наташи, а я всегда желала, и у меня есть предчувствие, что Николинька женится на княжне. И как бы это хорошо было! Категории:

Приключения людоеда Василия Пояркова

  Василий Поярков   Российская историография гордо именует Василия Пояркова «первопроходцем» дальневосточных земель, но стыдливо умалчивает о каннибализме его отряда, происходившем в устье реки Умлекан зимой 1643 – 1644 годов. История похода Пояркова в российском изложении полна странностей и недомолвок: пришельцев, в земли издавна заселенные даурами, россияне именуют «первопроходцами», но о злодеяниях отряда Пояроква, потрясших весь Дальний Восток и Китай, скромно помалкивают. Но, обо всем по порядку. Впервые, о реке Амур, богатой хлебом и серебром, узнал от эвенского князя Томкони атаман ватаги московитов Дмитрий Копылов, в августе 1638 года. Сведения о землях, суливших легкую и обильную поживу, разожгли алчность московита. Но от реки Алдан в Якутии, до Амура «дистанция огромного размера», и Копылов сотоварищи, не преодолев ее, износил все лапти, и повернул восвояси. Алчность толкала московитов на поиске новых земель, суливших громадный ясак для «царя-батюшки» и возможности личной поживы для действовавших под его скипетром колонизаторов. Летом 1643 года в Якутске снарядили экспедицию, для поиска и завоевания неизведанной землицы амурской. Под рукою атамана ватаги Василия Пояркова были собраны значительные для тех мест и времени силы – армия из 133 «служивых» с ружьями и пушкой, из них, 80 «охочих» колонизаторов имели железные доспехи. 25 июня 1643 года, вооруженные до зубов «мирные собиратели земель» отправились из Якутского острога на поиски пушнины и серебряных руд. На шести стругах везли сотню ядер и около 130 кг пороха. Струги московитов Отряд двигался по реке Лена, затем – Алдан, и к первым заморозкам прибыл в верховья реки Гонам. Здесь 40 служивых расположилось на зимовку – сторожить лодки, остальные, во главе с Поярковым, двинулись на юг. Через две недели, в ноябре 1643 года, Поярков сотоварищи вышел к реке Умлекан –притоку Зеи, где и решил остановиться на зимовку. Здесь московских колонизаторов ждало первое разочарование – местное население поведало им, что в здешних землях отродясь не добывали металлы. Все медные и серебряные изделия дауры обменивали на пушнину у маньчжур и китайцев. От даурского князя Доптыула Поярков узнал, что местное население недовольно политикой маньчжурского хана, пытавшегося собирать подати с дауров и дючеров (предки нивхов). Недолго думая, атаман московитов предложил туземцам перейти под высокую руку государя Московии, для защиты от «гнета» маньчжур. И тут же служивые московиты продемонстрировали, что маньчжурское «иго» – детский лепет, в сравнении с «процветанием» под сенью двуглавого московского орла. Пояркову и его воителям не хватало провизии. На поиски съестных припасов был отправлен вооруженный отряд пятидесятника Юрия Петрова. Коренное население соглашалось снабдить не прошеных гостей 40 кузовами круп овсяных и мясом домашнего скота. «И это все? За нашу доброту!?» – возмутились московиты. Продотряд Петрова потребовал еще продуктов, а также выплаты ясака собольими шкурами. Московская простота, которая, как известно, хуже воровства, возмутила дауров. Они не стали терпеть измывательства обнаглевших колонистов, решив наказать незваных пришельцев. Дауры Благодаря маньчжурам, дауры были знакомы с огнестрельным оружием, что лишало государевых людей технического превосходства. Группа Петрова, потеряв в боях одиннадцать служивых убитыми, лишь через две недели смогла укрыться в лагере Пояркова. Но и здесь они не оказались в безопасности. Колонизаторы успели соорудить укрепления, и были взяты в осаду разъяренным местным населением. Московиты превосходили дауров вооружением, но практически не имели съестных припасов. Василий Поярков решил продовольственную проблему радикально – неподалеку от наспех возведенных из бревен укреплений московитов, лежали тела погибших во время штурма дауров. «Огненный бой» захватчиков не давал коренному населению забрать тела для погребения, а сильный мороз сохранял их от разложения. Еще Геродот сообщал, что к северу от Скифии ( современной Украины) жили племена андрофагов (Ἀνδροφάγοι в буквальном переводе с древнегреческого языка – «людоеды»). Вероятно, в Пояркове отозвалась природа предков, и он принял важное решение – его отряд будет питаться телами погибших дауров. История сохранила имя первого московита, осквернившегося тогда людоедством – Кручинка Родионов. За ним последовали и остальные. Уже после возвращения отряда Пояркова в земли Московского царства, потрясенный воевода Якутского острога снарядил по этим фактам следствие. Из сохранившихся документов следует, что Поярков сотоварищи пробыл в осаде тридцать недель, в течение которых «приели человек с пятьдесят». За время осады отряд Пояркова потерял половину личного состава. От полного уничтожения их спасло подошедшее подкрепление – сорок человек зазимовавших ранее в верховьях Гонама. Они выполнили распоряжение атамана, и с приходом весны двинулись на поиски своих сотоварищей. Не смотря на все тяготы и лишения, воссоединившийся отряд двинулся далее на поиски Амура. Продвигаясь, вплавь по реке Зее, в июне 1644 года они вышли в район современного Благовещенска. Здесь часть отряда остановилась на отдых, а другая – во главе с десятником Ильей Ермолиным отправилась на разведку по Амуру. После трехдневного плавания по течению реки, Ермолин решил вернуться к основным силам. Лодки пришлось тянуть волоком против сильного амурского течения. Во время сих трудов отряд Ермолина попал в засаду, и был практически полностью ликвидирован: из 25 служивых в лагерь к Пояркову вернулось лишь двое. Разгром передового отряда подтолкнул Василия Пояркова к решения плыть по Амуру в океан. Кое-какая информация у московитов имелась – еще в 1640 году отряд Ивана Москвитина проплыл по Тихому океану до устья Амура, о чем он и поведал, вернувшись в Якутск. Поразмыслив, Поярков смекнул, что укрепиться в устье Зеи он не сможет – московитов оставалось слишком мало, чтоб выдержать еще одну осаду. И обратной дороги нет – идя против течения, его отряд повторит судьбу группы Ермилова. Впрочем, даже удачное возвращение прежним путем ничего хорошего не сулило. Якутский воевода непременно спросил бы «первопроходца»: где государевы люди, куда потрачены казенные деньги, где ясак, как отважились на людоедство, и вообще чего Поярков добился, кроме потерь и разорения царской казны? И не сносить тогда головы Ваське Пояркову. Нужен был ощутимый результат, например, разведка морского пути из Амура в Якутск, с перспективой обложения ясаком новых царских подданных. Карта похода отряда Василия Пояроква Правда, учитывая опыт своего подельника Петрова, Поярков ясак от жителей мест, где пришлось побывать, уже не требовал. На обратную дорогу ушло два года. За это время остатки отряда преодолели более 5 тыс. км. В Якутск Поярков сотоварищи прибыл в июне 1646 года, доставив в государеву казну ясак – 497 шкурок соболей. Царизм оценил заслуги Пояркова в деле «собирания земель»: до 1648 года он служил в Якутске на должности, которую занимал до похода – письменного головы. Затем переехал в Москву, где был пожалован из уездных дворян в московские, с полным казенным обеспечением. «Подвиги» людоедов Пояркова маньчжуры и китайцы запомнили на века. Через пару сотен лет, в 1876 году, во время российско-китайских переговоров, генерал Цзо Цзунтан спросил главу российской делегации полковника Сосновского: продолжают ли на России есть людей? Полковник ответил, что едят, но в строго отведенных властью местах. Сохранились свидетельства, что попавшие во время военных столкновений в 1929 году в советский плен китайцы, ожидали, что станут лакомством для красноармейцев. Советское командование сочло эти настроения следствием вражеской пропаганды. Памятная монета банка России в честь экспедиции Василия Пояркова, 2001 г.  На России так уж повелось, что негоже знать и помнить свою историю, подлинные факты из которой красноречивее любой, самой ангажированной враждебной пропаганды. Сайт містить унікальні тексти, кожен з яких уперше був оприлюднений саме тут. Бажаєте читати нові статті першим? Натисніть на дзвоник розташований в правому нижньому кутку монітора!  Найдено 6 определений Показать: [все] [проще] [сложнее]

Автор: [российский] Время: [постсоветское] [современное]

—> ПОЯРКОВ Василий Данилович (ум. во второй половине XVII в.) — русский землепроходец. Впервые достиг устья р. Амур, отправившись из Якутска. Оставил первое подробное описание Приамурья.

Источник: История России. Словарь-справочник. 2015

—> Поярков Василий Данилович (? — 1668) –землепроходец. Выходец из обедневших дворян. Составил первое описание Приамурья, совершил плавание по Охотскому морю. Способствовал расширению владений России на Дальнем Востоке.

Источник: История России Словарь-справочник. Брянск 2018 г.

—> ПОЯРКОВ Василий Данилович

Источник: История отечества. Энциклопедический словарь. 1999

—>ПОЯРКОВ Василий Данилович

Источник: Святая Русь: энциклопедический словарь. 2000

—>Поярков, Василий Данилович

«Акты Истор.», т. IV, стр. 72; «Доп. к Акт. Истор.», т. II, стр. 239, 242, 265, 278; т. III, стр. 36, 50—58, 59—60, 102—104, 138—139; т. IV, стр. 292, 293; «Русск. Истор. Библиот.», т. II, стр. 970; «Древн. Росс. Вивлиоф.», изд. 2-ое, т. III, отд. II, стр. 161, 187; П. Иванов, «Указатель к боярск. книгам», стр. 336; Н. Н. Оглоблин, «Обозрение столбцов и книг Сибирского Приказа», ч. 1-я и 4-я; Андриевич, «История Сибири», т. I, стр. 86, 87, 88, 89, 147; С. М. Соловьев, «История России», изд. т-ва «Общ. Польза», кн. III и XII, стр. 587, 588; Н. И. Костомаров, «Русская История в жизнеописаниях ее главн. деятелей», отд. II, вып. V, глава VIII, стр. 349; Садовников, «Наши землепроходцы», рассказы из «заселения Сибири», изд. 2-ое, Москва. 1897; «Русская Старина» 1892 года (статья H. H. Оглоблина, «Бытовые черты XVII-го века»).

Н. Внв.

{Половцов}

Поярков, Василий Данилович

(гг. рожд. и смерти неизв.) — рус. землепроходец. В 1643—46 во главе отряда численностью ок. 130 человек прошел из Якутска по pp. Лене, Алдану, Учуру, Гонаму и через водораздел вышел на р. Зею, а затем Амур; от устья Амура Охотским м. достиг устья р. Ульи. После зимовки прошел на лыжах до верховьев р. Маи и по рекам бассейна Лены вернулся в Якутск.

Лит.: Лебедев Д. М., География в России XVII века (допетровской эпохи). Очерки по истории географических знаний, М.—Л., 1949.

Источник: Большая русская биографическая энциклопедия. 2008

—>Поярков Василий ДаниловичРусский землепроходец. В 1643-1646 годах руководил отрядом, который впервые проник в бассейн реки Амур, открыл реки Зея, Амурско-Зейскую равнину, среднее и нижнее течение реки Амур до устья. Собрал ценные сведения о природе и населении Приамурья. Поярков по тому времени был образованным человеком. Выходец из северных губерний Европейской России, он дослужился на сибирской службе до должности письменного головы — чиновника для особых поручений при воеводе. Основанный в 1632 году на берегу реки Лены, «Якуцкий острожек» занимал выгодное географическое положение и в 1642 году стал административным центром вновь организованного Якутского воеводства. Русские землепроходцы искали новые «землицы» на юге, продвигаясь вверх по притокам Лены — Олекме и Витиму. Скоро они перевалили водораздельные хребты, и перед ними открылась обширная страна на великой реке Шилкар (Амур), населенная оседлыми даурами, по языку родственными монголам. Приволье, богатство Амура и, прежде всего, то, что там хлеб «родится вволю» , привлекало внимание первого якутского воеводы Петра Головина, так как в Якутске хлеба, получаемого от «пашенных крестьян» , не хватало, и его приходилось привозить издалека, чаще всего из-за Урала. Слухи о богатствах Даурии все умножались, и в июле 1643 года Головин послал на Шилкар 133 казака с пушкой под начальством «письменного головы» Василия Даниловича Пояркова, выделив судовой инструмент, много парусины, боеприпасов, пищалей, а также медных котлов и тазов, сукна и бисера — для подарков местным жителям. К отряду присоединилось полтора десятка добровольцев-промышленников ( «охочих людей» ). В качестве переводчика был выбран Семен Петров Чистой. Пояркову был дан ряд заданий описать реки и народы, живущие на них, их занятия, выяснить природные богатства края и представить «чертеж и роспись дороги своей и волоку, к Зие и Шилке реке, и падучим в них рекам и угодьям» . Был составлен маршрут похода и даны некоторые сведения о реках и народе, живущем на Амуре, а также твердый наказ Пояркову, чтобы люди его отряда не трогали и не обижали местное население. Поярков пошел в Даурию новым путем. В конце июля на дощаниках он поднялся по Алдану и рекам его бассейна — Учуру и Гонаму. Судоходство по Гонаму возможно только на 200 километров от устья, выше начинаются пороги. Людям Пояркова приходилось перетаскивать суда чуть ли не у каждого порога, а на Гонаме их больше сорока, не считая мелких. Плавание по этой реке было поистине героическим. Однажды «на пороге казенное судно заметало и на том замете с того казенного дощаника с кормы сорвало государев свинец, что с ним послан был 8 пуд 16 гривенок и тот свинец в том пороге в глубоком месте потонул и сыскать его не могли» . Поярков никак не мог примириться с потерей столь ценного и нужного груза. Казаки даже ныряли за ним, но бесполезно. Осенью, когда река стала, отряд еще не достиг водораздела между бассейнами Лены и Амура. Потеряв два дощаника, Поярков оставил часть людей зимовать с судами и припасами на Гонаме, а сам налегке с отрядом в 90 человек пошел «зимником» на нартах и лыжах через Становой хребет и вышел к верховьям реки Брянты (система Зеи). Через 10 дней пути по Амурско-Зейскому плато он добрался до реки Умлекан, левого притока Зеи. Здесь русские были уже в стране «пашенных людей» — Даурии. По берегам Зеи встречались селения с просторными деревянными домами крепкой постройки, с окнами, затянутыми промасленной бумагой. У дауров имелись запасы хлеба, бобовых и других продуктов, много скота и домашней птицы. Они носили одежду из шелковых и хлопчатобумажных тканей. Шелк, ситцы, металлические и другие изделия они получали из Китая в обмен на пушнину. Пушниной же они платили дань маньчжурам. Поярков требовал от дауров, чтобы они давали ясак русскому царю, а для этого он захватывал в аманаты (заложники) знатных людей, держал в цепях, обращался с ними жестоко. От аманатов и других пленных русские получили более точные сведения о стране, в частности о крупном притоке Зеи Селимде (Селемдже) и ее жителях, о соседней Маньчжурии и Китае. Поярков решил зимовать на Зее и поставил острог возле устья Умлекана. К середине зимы хлеб в остроге и окрестных селениях подошел к концу, а нужно было дотянуть до теплого времени, когда вскроются реки и придут суда с припасами, оставленными на Гонаме. Тогда Поярков послал отряд в 70 человек во главе с Юшкой Петровым в соседнее селение. Дауры встретили гостей приветливо, но в свой город не пустили. За версту от селения они построили казакам три юрты, принесли им богатые дары, снабдили продуктами. Петрова не удовлетворили богатые подношения дауров. Отобрав 50 лучших воинов, он пошел на штурм селения. Однако дауры выслали конный отряд, который разгромил пеший отряд казаков. Юшка Петров с оставшимися в живых людьми вернулся к Пояркову. В это время в остроге начался голод, казаки примешивали к муке кору, питались кореньями и падалью, болели и умирали. Разгневанный Поярков не мог простить Петрову его необдуманного поведения и отказался делить запасы с вернувшимся отрядом. Казакам Петрова суждено было умереть голодной смертью. Окрестные дауры, скрывавшиеся в лесах, осмелели и организовали ряд нападений на острог, к счастью для русских, неудачных. Несколько дауров было при этом убито, их трупы валялись вокруг острога. Казаки стали есть и трупы. 24 мая 1644 года, когда пришли люди Пояркова, зимовавшие за Становым хребтом, Поярков все же решил двигаться дальше, вниз по Зее. У него оставалось около 70 человек. Плыть пришлось через сравнительно густонаселенный район — западную окраину Зейско-Буреинской равнины, но жители не допускали, чтобы русские высаживались на берег. Наконец в июне отряд вышел на Амур. Район устья Зеи понравился казакам — земля здесь, судя по запасам продовольствия в даурских острогах и многочисленным пашням, давала хорошие урожаи зерновых и овощей, в селениях было много скота. Поярков остановился немного ниже устья реки Зеи — он решил срубить здесь острог и зимовать, а весной, как предписывала инструкция, двинуться вверх по Амуру — на Шилку — для поиска серебряных руд. На разведку вниз по Амуру он отправил 25 казаков на двух стругах. После трехдневного плавания разведчики выяснили, что до моря очень далеко, и повернули назад, двигаясь против течения бечевой. Вскоре они подверглись нападению приречных жителей, которые перебили многих казаков, и к Пояркову вернулось лишь пятеро. Теперь в отряде осталось около 50 человек. Поярков понимал, что с такими силами после тяжелой зимовки трудно будет двигаться против течения могучей реки, и принял решение плыть к ее устью. Очевидно, он знал, что оттуда морем можно дойти до реки Ульи. От устья реки Сунгари начались земли другого народа — пашенных дючеров. Они жили в поселках, окруженных полями. Вскоре с юга в Амур «упала» крупная река, названная казаками Верхним Амуром, — это была Уссури (детально русские ознакомились с ней в 50-х годах XVII века, назвав ее Ушуром). Через несколько дней плавания показались шалаши ачанов, иначе — гольдов (нанайцев), которые жили в крупных селениях- до 100 и более юрт в каждом. Они почти не знали земледелия; скотоводство у них находилось в зачаточном состоянии; занимались они в основном ловлей рыбы и ею почти исключительно и питались. Из искусно выделанной и раскрашенной кожи крупных рыб они шили себе одежду. Побочным промыслом была охота — казаки видели у них собольи шкурки и лисьи меха. Для езды гольды пользовались только собачьими упряжками. Великая река поворачивала на северо-восток. Через десять дней плавания на берегах нижнего Амура русские увидели летние жилища на сваях и встретили новый «народец». То были гиляки (нивхи), рыболовы и охотники, народ еще более отсталый, чем ачаны. И они ездили на собаках; у некоторых казаки видели сотни собак. Рыбачили они в маленьких берестяных лодках и выплывали на них даже в открытое море. Еще через восемь дней Поярков достиг устья Амура. Время было позднее, сентябрь, и Поярков остался здесь на вторую зимовку. По соседству в землянках жили гиляки. Казаки стали покупать у них рыбу и дрова и собрали некоторые сведения об острове Сахалин, богатом пушниной, где живут «волосатые люди» (айны). Поярков выяснил также, что из устья Амура можно попасть в южные моря. «Только тем еще морским путем никто (из русских) не ходил в Китай». Так впервые было получено представление о существовании пролива (Татарского), отделяющего Сахалин от материка. В конце зимы русским опять пришлось терпеть голод; весной они выкапывали коренья и тем кормились. Перед выступлением в поход казаки совершили набег на гиляков, захватили аманатов и собрали ясак соболями. В течение зимы землепроходцы заготовили лес, укрепили лодки. В конце мая 1645 года, когда устье Амура освободилось ото льда, Поярков вышел в Амурский лиман, но не рискнул идти на юг, а повернул на север. Морское плавание на речных лодках — дощаниках с дополнительно наращенными «нашивами» (бортами) — продолжалось три месяца. Экспедиция продвигалась сначала вдоль материкового берега Сахалинского залива, а затем вышла в Охотское море. Мореходы обходили «всякую губу», почему и шли так долго. Разразившийся шторм отбросил их к какому-то большому острову, скорее всего к одному из группы Шантарских. К счастью, все обошлось благополучно, и в начале сентября Поярков вошел в устье реки Ульи. Здесь казаки нашли уже знакомый им народ — эвенков, обложили их ясаком и остались на третью зимовку. Ранней весною 1646 года отряд двинулся на нартах вверх по Улье и вышел к реке Май, бассейн Лены. Здесь землепроходцы выдолбили лодки и по Мае, Алдану и Лене за шестнадцать дней, в середине июня 1646 года, доплыли до Якутска. Землепроходцы рассказывали, что в низовьях Зеи и на Амуре сеют шесть «хлебов» ячмень, овес, просо, гречу, горох и коноплю, что там хорошо родятся разные овощи, что у дауров есть лошади, коровы, бараны и много свиней и кур. Во время этой трехлетней экспедиции Поярков проделал около восьми тысяч километров, потеряв, большей частью от голода, 80 человек из 132. Он прошел новым путем от Лены на Амур, открыв реки Учур, Гонам, Зею, Амурско-Зейское плато и Зейско-Буреинскую равнину. От устья Зеи он первым спустился по Амуру до моря, проследив около двух тысяч километров его течения, открыл — вторично после Москвитина — Амурский лиман, Сахалинский залив и собрал некоторые сведения о Сахалине Он первым совершил исторически вполне доказанное плавание вдоль юго-западных берегов Охотского моря. Поярков собрал ценные сведения о народах, живущих по Амуру, — даурах, дючерах, нанайцах и нивхах, убеждал якутских воевод присоединить амурские страны к Руси. «Там в походы ходить и пашенных хлебных сидячих людей под царскую руку привесть можно, и ясак с них собирать,- в том государю будет многия прибыль, потому что те землицы людны, и хлебны, и собольны, и всякого зверя много, и хлеба родится много, и те реки рыбны…»

Источник: 100 великих путешественников. 2011

Показать еще…

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий