Шокан Уалиханов Биография Родился Чокан Валиханов в

⇐ ПредыдущаяСтр 14 из 49Следующая ⇒

Опишите особенности звериного стиля на примере «Золотого человека» из Иссыкского кургана.

Заполните таблицу: «Развитие советского общества во второй половине 50-ых – первой половине 60-ых гг. XX века»

Великий казахский ученый Чокан Валиханов.

Характеристика задания: определение знания жизни и достижений важной

Исторической личности, и ее роли в истории Казахстана.

Ответ:

Одним из выдающихся ученых, просветителей казахского народа был Шокан Шынгыс-улы Уалиханов.

Детство и юность ученого Шокана Уалиханова

image

Ш.Ш. Уалиханов.

Шокан Уалиханов родился в 1835 году в местности Кусмурун. При рождении ему дали имя Му-хаммед-Канафия. А Шоканом его ласково назвала Зейнеп Шорманова, мать будущего ученого. Его детские годы прошли в живописных местах — Кусмуруне и Сырымбете.

Предки Шокана принадлежали к известному султанскому роду. Его прадед, хан Среднего жуза Абылай, считался одним из могущественных казахских правителей XVIII века. Его дедом был Уали, последний казахский хан Среднего жуза, официально признанный и утвержденный царским правительством. Его отец Шынгыс был выпускником Омского войскового училища, занимал должность старшего султана в Кокчетавском внешнем округе. Его родственниками по материнской линии были не менее известные и почитаемые люди Баянауль-ского края — Шормановы.

По воспоминаниям близких родственников, с самого раннего детства Шокан проявил сильную тягу к знаниям. В детстве увлеченно слушал от старших исторические предания. Ему разрешали присутствовать при беседах степных биев и слушать песни акынов. Значительное влияние на его воспитание оказала бабушка — Айга-ным. Она рассказывала ему старинные казахские легенды, предания, притчи и мудрые изречения. Первые знания он получил в школе Сырымбета. В стенах начальной аульной школы Шокан овладел основами нескольких восточных языков: арабского, персидского и чагатайского.

Он рано научился азам рисования. Это искусство он перенял у русских художников, топографов и геодезистов, подолгу останавливавшихся в семье Уалихановых. В формировании его мировоззрения большую роль сыграли и ссыльные декабристы, нередко гостившие у них дома. Они пробудили в любознательном мальчике неподдельный интерес к науке, литературе и искусству.

С ранних лет Шокан проявлял огромную любовь к национальной поэзии, народному фольклору. Уже в детские годы он записал несколько вариантов степных поэм «Козы Корпеш и Баян Сулу», «Ер Кокше» и других. Не случайно, что к 12 годам он слыл хорошим знатоком степных традиций и обычаев. К учебе в Омске он уже был вполне подготовленным мальчиком.

Годы учебы в Омске

В 1847 году Шокан поступил в Сибирский кадетский корпус, считавшийся в то время одним из лучших учебных заведений Западной Сибири. С первых лет учебы юного кадета выделяли прилежание в учебе и строгая дисциплина. Шокан с огромным интересом изучал военные дисциплины, всеобщую географию, русскую и западноевропейскую литературу, историю, основы философии, ботанику, зоологию, физику, математику, геодезию, строительное искусство, черчение, рисование, каллиграфию, иностранные языки и другие дисциплины. Здесь же он заметно углубил свои знания в области восточных языков. Много читал дополнительной литературы.

Благодаря своему усердию, стремлению получить глубокие знания, он стал любимцем кадетов и преподавателей. Многих сверстников он превосходил своими знаниями. Об этом хорошо написал его друг и сокурсник Г. Потанин: «…развивался Чокан быстро, опережая своих русских товарищей. Кроме природного ума, он имел к тому и другие преимущества». По воскресеньям кадеты, имевшие в городе родственников, получали отпуска. Но у Шокана ни родных, ни близких в городе не было. Но все преподаватели и воспитатели прониклись глубоким уважением к юноше. По выходным его забирали домой чиновник А.А. Сотников, учитель рисования Н. Померанцев, учитель истории А. Гонсевский, энциклопедист К.К. Гут-ковский и другие. В годы учебы он подружился с Г.Н. Потаниным, ставшим впоследствии выдающимся русским ученым и общественным деятелем. Почти через 30 лет Г.Н. Потанин посетил аул его отца, султана Шынгыса и оставил труд «В юрте последнего киргизского царевича». Это было знаком глубокого уважения к памяти своего, рано ушедшего из жизни друга.

Шокан с увлечением читал произведения выдающихся русских и зарубежных поэтов и писателей А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, Ч. Диккенса и других.

Шокан закончил кадетский корпус в офицерском звании корнета и начал службу в Сибирском казачьем войске. Затем был назначен адъютантом генерал-губернатора Западной Сибири. В годы пребывания в Омске он познакомился с прогрессивно настроенными представителями русской интеллигенции. Он прекрасно знал исследователя Азии П.П. Семенова-Тян-Шанского, поэта-петрашевца С.Ф. Дурова. Большая дружба связывала Ш. Уалиханова со ссыльным писателем Ф.М. Достоевским. Они оказывали самое благотворное влияние на формирование личности будущего ученого, просветителя.

Дата добавления: 2018-06-01; просмотров: 2077; Мы поможем в написании вашей работы!

⇐ Предыдущая9101112131415161718Следующая ⇒

image Мы поможем в написании ваших работ!

Ч. Ч. Валиханов. О мусульманстве в Степи // Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. Том 4. —

Алма-Ата,

1985. (Записано под диктовку больного Ч. Валиханова в конце 1863 или начале 1864 г.)

Мусульманство пока не въелось в нашу плоть и кровь. Оно грозит нам разъединением народа в будущем. Между киргизами еще много таких, которые не знают и имени Магомета, и наши шаманы во многих местах Степи еще не утратили своего значения. У нас в Степи теперь период двоеверия, как было на Руси во времена преподобного Нестора. Наши книжники так же энергически, как книжники древней Руси, преследуют свою народную старину. Наши предания, эпосы, юридические и судебные обычаи они заклеймили позорным именем войлочной книги [киiз-кiтап; по казахскому преданию, раньше существовали старинные тексты, писанные на войлоке], а наши языческие обряды, игры и торжества они называют не иначе, как бесовскими. Под влиянием татарских мулл, среднеазиатских ишанов и своих прозелитов нового учения народность наша все более и более принимает общемусульманский тип. Некоторые султаны и богатые киргизы запирают жен своих в отдельные юрты, как в гарем. Набожные киргизы начинают ездить в Мекку, а бояны наши вместо народных былин поют мусульманские апокрифы, переложенные в народные стихи. Вообще, киргизскому народу предстоит гибельная перспектива достигнуть европейской цивилизации не иначе, как пройдя через татарский период, как русские прошли через период византийский.

Как ни гадка византийщина, но она все-таки ввела христианство, элемент бесспорно просветительный. Что же может ожидать свежая и восприимчивая киргизская народность от татарского просвещения, кроме мертвой схоластики, способной только тормозить развитие мысли и чувств. Мы должны во что бы то ни стало обойти татарский период, и правительство должно нам в этом помочь. Для него это так же обязательно, как для нас спасение утопающих. Для совершения этого человеколюбивого дела на первый раз следует только снять покровительство над муллами и над идеями ислама и учредить в округах вместо татарских школ русские. Затем реакция обнаружится сама собою. Было время, когда русское правительство считало распространение европейского просвещения между некоторыми иноплеменными народами своими почему-то невыгодным для себя. По крайней мере, такой политики держалось оно и в отношении кавказских мусульман и киргиз. Горцы и киргизы не допускались в кадетских корпусах на специальные классы, где преподаются военные науки. Закон этот теперь отменен, следовательно, признан ложным. По нашему мнению, Шамили и Абделкадеры могут являться только в странах мусульманского образования. Только истинное знание дает спасительный дух сомнения, и только оно научает его ценить жизнь и материальное благосостояние. С того времени как правительство Соединенных Штатов стало цивилизовать ирокезов, гриков, шактоусов и других краснокожих, индейские войны почти в этой стране прекратились. В Соединенных Штатах с 1858 года основано 162 школы для индейцев и образован индейский фонд для вспомоществования диким, желающим принять оседлость.

Ислам не может помогать русскому и всякому другому христианскому правительству, на преданность татарского продажного духовенства рассчитывать нельзя. Факт этот становится соблазнительно ясным, если принять во внимание отложение крымских татар во время кампании 1854 года [речь идет о попытке верхушки крымско-татарской знати восстановить Крымское ханство под эгидой Османской империи во время русско-турецкой войны 1853—1856 гг.]. Казанские татары расположены к России столько же, сколько и крымские. Распространению в Средней Азии и в Китае нелепой басни о том, что султан раздает короны европейским государям, что русские платили Блистательной Порте дань и проч., мы обязаны казанским татарам. Эти несчастные фанатики смотрят на султана так же глупо, как католики на папу, и не понимают, что нынешние наместники халифов столько же похожи на Солеймана и Амурата, как святейший отец Пий на Григория VII и Иннокентия IV. Татары в старое время, когда ислам на берегах Волги не был в такой силе, как теперь, служили России и на ратном поле, и в земском деле. Царь Шигалей командовал русскими войсками во время Ливонской войны, а царь Петр Казанский был земским царем во время опричнины [Ошибка, очевидно, допущенная при записи или последующей считке оригинала. По сведениям московских летописей времен опричнины, Иван IV действительно поставил во главе земщины пленного казанского царя, но имя его было Едигер (в крещении — Симеон Касаевич). {Петр Казанский — мученик. — rus_turk.}]. По мере распространения ультрамусульманского направления участие татар в государственном деле русского царства заметно слабеет. При Петре татары пристают к партии недовольных. В наше время татарские князья и мурзы служат приказчиками у своих единоверцев, а если и вступают в государственную службу, то не иначе, как в земскую полицию, и, вероятно, потому, что здесь можно некоторым образом подвизаться за веру. Словом, со времени присоединения Казани и Астрахани к царству русскому, значит в продолжение 300 с лишним лет, [они] не дали своему отечеству хоть сколько-нибудь известного деятеля.

Нет никакого сомнения, что причиною отчуждения татар от русских и причиною всех плачевных явлений был магометанский пуританизм, другой причины не могло быть.

И у нас в Степи все благодетельные меры правительства, все выгоды новых учреждений не приносят ожидаемых результатов именно вследствие того, что они парализуются возрастающим религиозным изуверством. Киргизы наши теперь более чуждаются русского просвещения и русского братства, чем прежде. О вреде мусульманского изуверства и вообще всякого религиозного фанатизма на социальное развитие народов после всего сказанного нами выше мы считаем излишним распространяться. Известно, что и в Европе преобладание теологического духа проявлялось в народном развитии самым бедственным образом.

В последнее время сибирское начальство, кажется, начало сознавать ошибочность прежней покровительственной системы в отношении ислама. В этом также утверждает нас одна важная мера, принятая в 1862 году областным начальством в отношении киргиз, принявших христианство. В учреждениях об управлении сибирскими киргизами было узаконено, чтобы крещеных киргиз записывать в мещанское и казачье сословие, если они того пожелают, или не оставлять их в Степи на прежних инородческих правах. Но до 1861 года всех крещеных киргиз записывали в мещане и в казаки, вероятно, для того, чтобы удалить их от прежней среды и тем самым дать им возможность укрепиться на лоне новой веры. Мера эта, похвальная в христианском смысле, в политическом отношении была величайшей ошибкой, ибо пример крестившихся киргиз с удалением из Степи делался для киргизского народа беспоследственным. Мы не имеем никаких данных о числе киргиз, принявших православие со времени основания внешних округов, но надо думать, что число это было не незначительным. В некоторых казачьих станицах почти половина населения состоит из крещеных киргиз, например, в Ямышевской, Чистой и в некоторых других. В 1861 году или в 62 году, хорошо не помним, областное начальство в первый раз дозволило некоторым крещеным киргизам оставаться в Степи на прежних инородческих правах. Мера эта, по нашему мнению, должна в будущем принести немаловажную пользу киргизскому народу. Киргизы до сих пор думали, что сделаться христианином — значит сделаться казаком или мещанином. Теперь же вследствие совместного житья и смешанных браков религиозная вражда будет смягчаться и крещение не будет, как прежде, разрывать родственных связей.

Приняв такую важную меру в интересах христианства, областное правление должно было принять вместе с тем и репрессивные меры в отношении ислама, ибо без этого невозможен успех христианства.

Мы далеки от того, чтобы советовать русскому правительству вводить в Степь христианство каким бы то ни было энергическим путем, точно так же не предлагаем ему преследовать ислам; подобные крутые меры ведут всегда к противным результатам. Христианство, вводимое между инородцами сибирскими через наших миссионеров и священников, по свидетельству компетентных людей, идет крайне неуспешно и — что всего важнее — оказывает на народ не совсем благодетельное влияние. Остяки убегают от православия в леса и так боятся проповедников русской веры, что скорее обращаются в ислам, чем в православие. Кастрен говорит, что остяки потому только не селятся по берегам Оби, богатой рыбою, что боятся русской веры, русских миссионеров. Еще князь Щербатов говорил, что инородцы жаловались ему на бесчеловечие и мздоимство попов своих, кои только грабить и мучить их приезжают («Очерки Сибири». Библиотека для чтения. Октябрь, 1862 г.).

Гонение придает преследуемой вере, как замечено не раз, еще больше энергии и жизненности. Русский раскол представляет в этом отношении поучительный пример. Но мы просим и требуем, чтобы правительство не покровительствовало религии, враждебной всякому знанию, и не вводило бы насильственно в Степь теологических законов, основанных на страхе и побоях. В силу представленных нами аргументов, достаточно рельефных, для пользы киргизского народа и в интересе самого правительства, по нашему мнению, необходимо принять теперь же по примеру оренбургского начальства систематические меры, чтобы остановить дальнейшее развитие ислама между киргизами нашей области и чтобы ослабить, а если можно, совершенно устранить вредное влияние татарских мулл и среднеазиатских святошей, тем более что предоставляется правительству прекрасный случай сделать важный шаг на этом пути, уничтожив действие мусульманских законов в нашей области согласно желанию самого киргизского народа. Затруднения при исполнении этой меры не может быть, ибо брак у магометан не есть таинство, а есть частный договор.

Вероятно, причиной, побудившей правительство дела о браках и разводах предоставить муллам, был грубый обычай киргиз отдавать дочерей своих в замужество в слишком юных летах и большею частию без их согласия. Киргизы сговаривали детей своих иногда в колыбели. Нам кажется, что обычай этот мог быть изменен и без участия мусульманского духовенства, следовало только предписать старшим султанам и управителям под страхом ответственности иметь строгое наблюдение, дабы киргизы не выдавали дочерей ранее таких-то лет, дабы отцы не принуждали своих сыновей и дочерей вступать в брак без личного их согласия и проч. Полицейский надзор и дух времени сделали бы свое дело, но, конечно, нескоро. Баснословное количество жалоб, поступающих и теперь по брачным делам, указывает, что мусульманский шариат был совершенно бессилен [против] укоренившегося обычая. Пользуясь возникшим вопросом о духовном суде, можно было бы предпринять коренные реформы в духовном управлении нашей Степи.

1-е. Отделить Киргизскую степь от ведомства оренбургского муфтия как народ, различествующий от татар по исповеданию веры, и назначить особого областного ахуна, который бы состоял, подобно советнику от киргиз, при общем присутствии областного правления.

2-е. Утвердить в звании мулл только коренных киргиз или киргизских ходжей, если будут настоятельные просьбы о том со стороны народа.

3-е. Не назначать мулл более одного в округе, а должности указных в волостях упразднить.

4-е. Не дозволять ишанам и ходжам, приезжающим из Средней Азии к татарским семинаристам, жить в кочевьях киргиз без определенных занятий и иметь строгое наблюдение, дабы они не образовали между киргизами дервишских и мистических обществ, подобных тем, которые существуют теперь в Баян-Аульском и Каркаралинском округах.

Но против такого зла, как ислам, недостаточно одних паллиативных мер. Отнятие судейских прав не лишит мулл того влияния, которое они будут иметь как священники.

Кроме мулл у нас много и других вредных шарлатанов. Мы говорим о татарах и среднеазиатцах, которые занимаются медицинскою практикою. Если б они пользовали доверчивых киргиз безвредными травками подобно русским лекарям, мы не стали бы о них и говорить. Но дело в том, что господа эти лечат не иначе, как насмерть, от всех грудных болезней употребляют они чилибуху, а иногда и сулему, от сифилитических болезней дают ртуть и киноварь в такой ужасной дозе, что больные большею частию отравляются. Кровопускание делают всем и каждому без всякой причины, потому только, что Мохаммед заповедал это в Коране. Наконец, в самом народе нашем таится много темных предрассудков и вредных обычаев. Вытравление плода, выдавливание его в последний период беременности, убийство дитяти после рождения у нас в общественном мнении преступлениями не считаются. Оттого, по статистическим источникам, преступления эти между киргизами не значатся. Но мы бы мало согрешили против правды, если б сказали, что половина совершеннолетних киргизских девиц, способных к плодотворению, не раз были преступны в детоубийстве. Обычай этот тем более ужасен, что прелюбодеяние в девичьем состоянии у киргиз не составляет большого порока и не приносит грешной такого позора и бесчестия, как в обществах европейских. А что делают киргизы с роженицами? Вследствие ли ранних и излишних половых наслаждений, или по узости таза, что, вероятно, происходит от постоянной верховой езды, роды у киргизок бывают большею частию трудные. Киргизы же ненормальные роды приписывают наваждению злого духа и потому бьют, пугают рожениц, тянут им язык. Понятно, что при таких диких понятиях и, наконец, при совершенном отсутствие акушерок и бабок много беременных женщин умирает от родов или побоев. Много гибнет народу от тифа, от простуд, от сифилиса и других болезней оттого только, что некому подать больным разумную медицинскую помощь. У нас полагается один доктор на округ, и, кажется, для того только, чтобы писать медицинские свидетельства и рассекать трупы. Доктора эти обязаны прививать киргизам оспу, но киргизы боятся их более, чем остяки священника. На доктора киргизы смотрят как на чиновника и пользы от него не ждут. От оспопрививания убегают или откупаются. См. также «Очерки Джунгарии»

Главная Коллекция “Revolution” История и исторические личности “Исследования эпоса “Манас” Чокана Валиханова”

Чокан Чингисович Валиханов как казахский учёный, историк, этнограф и фольклорист, путешественник, просветитель, российский офицер и разведчик. Участие в походе Черняева. Построение мемориального комплекса “Алтын-Эмель” с мемориальным музеем Валиханова.

Рубрика История и исторические личности
Вид творческая работа
Язык русский
Дата добавления 20.10.2015
Размер файла 524,7В K

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д. PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах. Рекомендуем скачать работу.

Xreferat.com В» Рефераты по истории В» Жизнь и деятельность Шокана Уалиханова

ШОКАН УАЛИХАНОВ

(1835-1865)

Огромное значение Ш. Уалиханова для нашей отечественной науки еще в XIX веке было обще известным. Профессор Н. И. Веселовский говорил: «Как блестящий метеор, промелькнул над нивой востоковедения Шокан Шынгысович Уалиханов: русские ориенталисты единодушно признали в лице его феноменальное явление». Ученый и путешественник П.П.Семенов-Тян-Шанский считал Уалиханова одним из «самых просвещенных людей из национальных окраин». Исследователь Азии Г. Н. Потанин писал: «В среде казахов не найдется ни одного, за которым было бы признать значение, равное с Шоканом». Современники Уалиханова называли его «гениальным молодым человеком», честнейшей и чистейшей личностью».

Жизнь и деятельность. Шокан Уалиханов (полное его имя Мухаммед-Ханафия, Шокан – прозвище, данное матерью) родился в ноябре 1835 года в урочище Кушмурун Кокшетауской (ныне – Северо-Казахстанская) области, в семье старшего султана – правителя Шынгыса Уалиханова, впоследствии получившего чин полковника, одного из влиятельных, образованных для своего времени людей. Бабушка Шокана была умной, образованной, знавшей несколько языков женщиной. Она оказала большое влияние на духовное развитие Шокана Уалиханова. «Для впечатлительного, одаренного от природы мальчика бабушка была неисчерпаемым источником знаний народной мудрости. В увлекательной форме она рассказывала Шокану старинные казахские легенды, предания, вспоминала исторические события недавнего прошлого, в которых сама принимала участие. Светлые воспоминания о бабушке – наставнице, носительнице лучших традиций народа, обычаев – Шокан сохранил на всю жизнь. Он записал ряд памятных встреч с ней. Будучи уже офицером особых поручений при генерал-губернаторе Западной Сибири, Шокан, получив сообщение о смерти Айганым, специально поехал в Сырымбет, чтобы попрощаться и проводить ее в последний путь»,— писал один из исследователей жизни и деятельности ученого академик Академии наук Казахстана А. X. Маргулан.

После получения первоначального обучения в ауле Шокан в 1847-1853 годах учился в Сибирском кадетском корпусе в г. Омске.

Кадетский корпус – дореволюционное закрытое военное учебное заведение преимущественно для детей офицеров, основанное в 1730-х годах. В стенах этого учебного заведения будущий ученый получил первые знания, которые помогли формированию личности Ш. Ш. Уалиханова, его мировоззренческой платформы. Такая жажда знаний и настойчивость в приобретении их для казахов того времени само по себе было незаурядным, многозначащим явлением.

На работу в корпусе были приглашены опытные преподаватели, среди которых были люди, испытавшие влияние русской передовой общественной мысли, такие как капитан И. В. Ждан-Пушкин, Н. Ф. Костылецкий, друг юности Н. Г. Чернышевского, В. П. Лабодовский, Гансевский. В бытность Ш. Ш. Уалиханова в Омске он общался с образованными людьми города.

В корпусе Уалиханов проявил способности в изучении географии, истории, литературы. Он много и вдумчиво читает, как отмечается в ряде воспоминаний современников. Уже тогда он записывал произведения казахского фольклора, изучал историческую топографию некоторых районов Степи, делал чертежи и зарисовки архитектурных памятников.

Большое значение для формирования общественно-политических взглядов Уалиханова имело его знакомство с представителями передовой демократической интеллигенции – поэтом С. Ф. Дуровым, писателем Ф.М.Достоевским, в то время отбывавшим ссылку в Омске и Семипалатинске.

В 1854-1857 годах Уалиханов путешествует по Семиречью, Тарбагатаю, Центральному Казахстану, по Киргизии, где собирает богатый географический, этнографический и исторический материал о казахском и киргизском народах, о котором высоко отзывался известный путешественник-географ П. П. Семенов-Тян-Шанский. Он же рекомендовал Ш. Ш. Уалиханова как обладателя совершенно выдающихся способностей в члены научного Русского географического общества, и Шокан был избран в 1857 году в его действительные члены.

В 1858-1859 годах Уалиханов совершает свою знаменитую поездку в Кашгарию, в Китай, которая принесла ему славу отважного путешественника и крупного ученого. Результаты этой поездки, труды, посвященные истории, географии и социальному строю народов Восточного Туркестана были опубликованы на русском, немецком, английском и французском языках.

В конце 1859-1861 годов Ш. Уалиханов жил в Петербурге, где работал в высшем военном учреждении – Генеральном штабе, Азиатском департаменте Министерства иностранных дел, Русском географическом обществе, членом которого он был избран в 1857 году, слушал лекции в Петербургском университете. Он работал над составлением и изданием карт Средней Азии и Восточного Туркестана, принимал участие в подготовке к изданию трудов ученого К. Риттера, обобщал материалы по географии, этнографии, истории Средней Азии и Казахстана, читал лекции о Восточном Туркестане, Тянь-Шане, Киргизии. В Петербурге познакомился с идеями русских революционных демократов-шестидесятников. Повседневно общаясь с русскими учеными и писателями, Шокан пробуждал у них интерес к Средней Азии и Казахстану, способствовал укреплению дружеского расположения к народам этих окраин. Поэтам подсказывал сюжеты, темы из восточной жизни. Под влиянием бесед с Уалихановым поэт А. Н. Майков написал стихи «В степях», «Альпийские ледники», «Емшан». В ученой и литературной среде, в которой вращался Ш. Уалиханов во время пребывания в Петербурге, он пользовался большим уважением и любовью. Многие потом вспоминали о Уалиханове, писали о нем с душевной теплотой и искренней доброжелательностью.

Весной 1861 года тяжелая болезнь заставила Ш. Уалиханова оставить Петербург. Живя в ауле, он занимался изучением быта, истории народа, собиранием образцов устной поэзии. Много писал об отсталости, средневековье, страданиях бесправных народных масс, томившихся под двойным гнетом чиновников – колонизаторов и феодалов, об их произволе и насилии. Он выступает в защиту прав народных масс, против угнетения и несправедливости.

Умер Шокан Уалиханов очень рано, в возрасте 30 лет. Он похоронен вблизи дороги у подножия Алтын-Эмельского хребта, примерно в 250 километрах от Алматы.

Шокан Уалиханов был патриотом, просветителем. Он прекрасно знал жизнь казахского народа, его быт, нравы, обычаи, многовековую духовную культуру, прекрасно разбирался в сложнейших политических проблемах, в нуждах и чаяниях своего народа, глубоко чувствовал его потребность в развитии, в выходе из темноты. По своим социально-политическим взглядам Ш. Уалиханов примыкал к прогрессивному демократическому лагерю России, выступавшему против самодержавно-крепостнического строя, против колонизаторской политики царизма.

Ш. Ш. Уалиханова волновал вопрос о пути, по которому должно пойти дальнейшее историческое развитие казахского общества. Путь экономического, политического и культурного прогресса казахского народа он видел в просвещении, в образовании. «Для нормального роста и развития народа, – писал он, – необходимы прежде всего свобода и знания». Вся его деятельность носит просветительский характер. Ш. Уалиханов сумел глубоко и верно понять историческую необходимость взаимного сближения России и Казахстана для того, чтобы возможно быстрее вывести свой народ в ряд развитых народов.

Ш. Уалиханов решительно выступал против царских колониальных, а также местных властей, чинивших произвол и беззаконие в казахской степи.

В работе «Записки о судебной реформе» Ш. Уалиханов, ставя вопрос о сущности и природе реформ, их экономической и социальной сторонах, страстно защищает интересы народных масс, высказывает мысль о том, что реформы должны учитывать «насущные нужды народа», «полезны те реформы, которые способствуют улучшению быта человека».

Идеи Уалиханова о необходимости просвещения, образования, науки для развития народа, его активная деятельность в этом направлении были прогрессивными и имели благотворное влияние на развитие общественной мысли в Казахстане.

Огромно научное наследие Ш. Ш. Уалиханова – «Предания и легенды Большой киргиз-кайсацкой орды», «Тенгри», «Письмо профессору И.Н.Березину», «Ханские ярлыки», «Образец причитаний», «Песня об Алае», «Киргизское родословие», «О формах казахской народной поэзии», «Исторические предания о батырах XVIII века», «Дневник поездки на Иссык-Куль», «Записки о киргизах», «Заметки по истории южно-сибирских племен», «Дневник поездки в Кульджу», «Очерки Джунгарии», «Записки о судебной реформе», «Вооружение киргиз в древние времена и их военные доспехи» и другие. Объемистое пятитомное сочинение Ш. Ш. Уалиханова на русском языке было издано Академией наук Казахстана в 1961, а затем в 1972 году. В них поражает одна особенность – сплав стиля ученого и писателя-художника.

После окончания учебы в Сибирском кадетском корпусе, находясь на службе, принимает участие в крупной военно-научной экспедиции по изучению водного бассейна Иссык-Куля, в сложной дипломатической миссии России с Китаем, в поездке в Кульджу, по пути которой посещает ряд пограничных пунктов Западного Китая. Научные результаты этих первых путешествий молодого Ш. Уалиханова отражены в талантливо написанных путевых очерках «Дневник поездки на Иссык-Куль», «Западная провинция Китайской империи», «Кульджа», «Дневник поездки в Кульджу». В них много исторических, этнографических, археологических, фольклорных материалов. Поразительно, что эти дневники, написанные в двадцатилетнем возрасте, являются плодом наблюдательного и эрудированного ученого, прекрасно знающего географию Тянь-Шаня и Семиречья, историю и быт, нравы и поэзию народов, населявших эти места с древних времен.

«Дневник поездки на Иссык-Куль» Ш. Ш. Уалиханова начинается с описания пути из Семипалатинска в Аягуз. В «Дневниках…» дано подробное научное описание надгробного памятника Козы-Корпешу и Баян-Сулу, который находится на правом возвышенном берегу реки Аягуз, против железнодорожной станции Тансык.

В дневниках Уалиханова много красочных описаний селений, городов, встреч с жителями незнакомых местностей. Как писатель, молодой Ш.Уалиханов фиксировал все, что увидел в многодневных, многомесячных путешествиях. В дневниках немало эпитетов и сравнений.

Уалиханов известен как неутомимый собиратель и вдумчивый исследователь фольклорных произведений и письменной поэзии казахского народа. В трудах «Предания Большой киргиз-кайсацкой орды», «Исторические предания о батырах XVIII века», «Древности», «Язык», «Самородная словесность» Уалиханов приводит и исследует множество народных поэм, сказок, легенд, преданий казахского народа. Он сделал первую научную запись киргизского героического эпоса «Манас», сопроводил ее историко-литературным анализом и частично перевел на русский язык. Уалиханов считал «Манас» «национальной святыней киргизского народа». «Манас» в оценке Уалиханова — это «энциклопедическое собрание всех киргизских мифов, сказок, преданий, приведенное к одному времени и сгруппированное около одного лица – богатыря Манаса. Это нечто вроде степной Илиады. Образ жизни, обычаи, нравы, география, религиозные и медицинские познания киргизов и международные отношения их нашли себе выражение в этой огромной эпопее».

Прекрасно зная восточную, русскую и западно-европейскую литературу, Уалиханов изучал художественные памятники казахского и киргизского народов в сравнительном плане.

Вершину научной славы Ш. Уалиханова составляют труды, написанные по результатам его Кашгарской экспедиции, совершенной им в 1858-1859 гг. Среди них особенно интересна работа «О состоянии Алтышара или шести восточных городов китайской провинции Нан-Лу» (в Малой Бухарин), которую современники считали подлинным географическим открытием. Этот труд Уалиханова явился крупным вкладом в народоведение, в отечественную и мировую науку.

Поездка в Кашгарию, в Восточный Туркестан была сопряжена с необычайными трудностями, лишениями, опасностями, утвердила за Уалихановым славу отважного путешественника и неутомимого ученого-исследователя. Уалиханов был первым ученым, открывшим для науки, для Европы Кашгарию.

Долгое время восточная часть Китая оставалась загадкой для науки. Кроме знаменитого землепроходца Марко Поло и голландского путешественника Гоэса никому не удалось побывать в этих краях. Попытки ученых путешественников Конолли, Стодтарта, позднее Шлагинтвейта не увенчались успехом. Свирепые властители этих краев по дикому обычаю умерщвлять чужеземцев казнили их. Смело отправляясь в столь опасное путешествие, Уалиханову пришлось «превратиться в купца Алимбая». Эту вынужденную роль он играл в течение десяти месяцев, пока не переступил границу родной земли.

Научный подвиг Уалиханова в свое время стал центром внимания ученого мира России, да и не только ее. Труды Уалиханова об этом крае печатались и в Лондоне, и в Берлине.

Таково было широкое признание русской и мировой общественностью научной деятельности первого казахского ученого Ш. Уалиханова. Любовь к родной земле, глубокая связь с народом делали Уалиханова великим казахским провидцем, позволяли ему заглянуть далеко вперед. Вся его деятельность пропитана страстным желанием просветить родной народ, приобщить его к сознательному определению своей судьбы, развитию национальной культуры в содружестве с передовой русской культурой. Уалихановские традиции были поддержаны всем ходом общественного развития.

Уалиханов был передовым деятелем своего времени, замечательным патриотом, ученым, просветителем, отдавшим себя служению своему народу.

8

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь. Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы. Подробнее

Поможем написать работу на аналогичную тему

Реферат

Любая тема

От 250 руб.

Контольная работа

Любая тема

От 250 руб.

Курсовая

Любая тема

От 700 руб.

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты:

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий