Что такое Победоносцев Петр Васильевич? Значение Победоносцев Петр Васильевич в биографическом словаре

Перейти к навигации Перейти к поиску См. других авторов с подобными именами.

Нормативный контроль BAV: ADV11099293 · BIBSYS: 90528180 · BNF: 13607271c · GND: 118741187 · ISNI: 0000 0001 0909 4566 · LCCN: n85116194 · NDL: 00766818 · NKC: jo2002106517 · NTA: 071001115 · NUKAT: n96032663 · RSL: 000163747 · LIBRIS: 84239 · SUDOC: 077042395 · VIAF: 64179253
Константин Петрович Победоносцев
р. 21 мая (2 июня) 1827, Москва
ум. 10 (23) марта 1907 (79 лет), Санкт-Петербург
русский юрист, сенатор

image Биография в Википедииw:Победоносцев, Константин Петрович  Изображения и медиаданные на Викискладеcommons:Category:Konstantin Pobedonostsev  Сборник цитат в Викицитатнике (cs)q:cs:Konstantin Petrovič Pobědonoscev Биография в БЭЮ • МЭСБЕ • НЭСГ • ЭСБЕ • ЭСГ • Britannica (11-th)

Победоносцев, Константин Петрович

Сочинения[править]

Прошлое

2017-01-24 11:42:35

Благодаря ему Россия преодолела кризис самодержавия, церковь вновь стала влиятельным институтом, а император быфл прозван миротворцем. Два десятилетия ему удавалось сдерживать революционное движение. Что нужно знать об обер-прокуроре Священного Синода.

Задатки просвещенного консерватора

Константин Петрович Победоносцев родился (21 мая 1827 года) и вырос в обволакивающей атмосфере православной семьи патриархальной Москвы. Судя по его воспоминаниям о своем доме в Хлебном переулке, он просто не мог не вырасти консерватором и противником резких обновлений. «Место это родное мне и милое, здесь прошла так тихо и мирно вся моя молодость… Закрою глаза — и вижу перед собой родную церковь и слышу знакомые голоса служения,.. звон колокола… до сих пор отдается в слух мой». Будучи сановником, Победоносцев вот так отзывался о москвичах: «Москва воспитывала и ставила на дело людей особого склада, с характером некоторого идеализма, питавшегося историей и преданием». При этом Победоносцев получил образование в одном из наиболее аристократических, с одной стороны, и одном из наиболее передовых, с другой, вузе Российской Империи – Училище правоведения. Это было место с юнкерскими представлениями о корпоративности, со стремлением создать в России правовое государство, с отвращением к бюрократии.

Учитель царей

Переломом в карьере Победоносцева, который едва ли смог бы добиться таких высот без аристократического происхождения, стало место преподавателя права великому князю Николаю Александровичу в 1861 году. Одновременно с разочарованием в политике реформ («Вокруг совершается такой процесс разложения, что иной раз страх нападает на душу и хочется сказать: довольно») он воспринял это как миссию. Константин Петрович смог найти в наследнике последователя своих взглядов, и был буквально разбит, когда Александр Николаевич скоропостижно скончался в возрасте 21 года от туберкулеза в Ницце. Тогда Победоносцева, которого поддерживали тогда консерваторы, пригласили преподавателем и к Александру, и он смог оказать серьезное влияние на взгляды будущего императора, который согласился с критикой политики отца и представлением об особом пути России. Благодаря Победоносцеву, Александр читал авторов, раскрывающих национальную самобытность России – от Лескова до Достоевского, вел не формальную, а искреннюю церковную жизнь и т.д. И даже когда официально учительство Победоносцева завершилось, влияние продолжалось через переписку, так как цесаревич полностью доверял учителю.

Взгляды и идеалы

«России вовсе неизвестна городская община… с муниципальными учреждениями, с привилегиями автономии и самоуправления, с привычкой к самоуправлению, преимущественно развившейся в среде городского или среднего сословия», – считал Победоносцев.

Важным воззрением обер-прокурора Священного синода было то, что он не считал возможным оценивать деятельность власти с точки зрения нравственности. По его мнению, нельзя считать априори вредными правительственные меры, если они сопряжены с насилием. «Царство духа, мира и любви покуда еще не от мира сего», – говорил он.

«Печальное будет время… утверждал Победоносцев, — когда водворится проповедуемый ныне новый культ человечества. Личность человеческая немного будет в нем значить; снимутся и те, которые существуют теперь, нравственные преграды насилию и самовластию».

Победоносцев ненавидел чиновничество и бюрократию не меньше, чем либералов, так как считал, что бессмысленный аппарат не служит народу и стране, а лишь является орудием того, кто ему приказывает.

Победоносцев считал основой экономики России сельское хозяйство, и стремился создать идеальную на его взгляд хозяйственную единицу – «тип не широкого, но среднего владения, достаточного для удовлетворения нужд семье, так, чтобы члены ее не вынуждены были добывать себе пропитание отхожей работой». Победоносцев очень не любил орудовавших в то время на аграрном рынке «кулаков, жидов и всяких ростовщиков», «несчастной жертвой» которых стали крестьяне.

Советник

Когда Александр II был убит и бывший ученик Победоносцева взошел на престол, сановник первым делом обратился к нему с письмом, в котором просил разогнать либералов при дворе, в частности, уволить министра внутренних дел Лорис-Меликова, известного конституционалиста, и связанных с ним министров. Победоносцев писал, что нужно «покончить разом… все разговоры о свободе печати, о своеволии сходок, о представительном собрании». Победоносцев считал себя вправе заменить собой бюрократическую систему. «Я не состою при нем. Но когда происходит что-нибудь весьма безобразное, я пишу к нему со всей откровенностью. Тогда он обыкновенно… благодарит и зовет к себе». Александр III, судя по всему, полностью доверял Победоносцеву, а тот стремился воспользоваться своим положением для пользы государства, как он себе это представлял. При этом обер-прокурор не был тем, что сейчас принято называть «серым кардиналом». Он вполне открыто демонстрировал свои взгляды и проводил довольно активный пиар своей политики. Так, он часто выступал с публичными речами в регионах, и очень ценил этот инструмент. Также Победоносцев отстроил мощную консервативную машину печати, включая и созданную им издательскую структуру Синода.

Всякая нечисть

Так Победоносцев оценивал современное ему развитие культуры. «Ныне в каждом сколько-нибудь значительном городе, – писал Победоносцев Александру III в 1887 г., – есть театры, на которые переходит, развращая нравы праздной публики, всякая нечисть петербургских и московских театров. Завелись по местам театры и в селах». Обер-прокурор считал, что к тому, какую культуру должен потреблять народ, относиться нужно очень строго. Он лично запрещал многие книги, к примеру, «Крейцерову сонату» Толстого, статьи Соловьева и требовал принять к ним меры. Напротив, он поддерживал Достоевского и даже ввел его в царскую семью. Также он очень не любил земские школы, считая, что они занимаются только образованием, но забывают о духовном воспитании. Именно поэтому одной из его первых мер на посту обер-прокурора было создание сети церковно-приходских школ, которые не были подконтрольны Министерству образования. И хотя над ними смеялись и в то, и смеются даже в наше время, они стали хорошей альтернативой земским школам.

Церковь и вера

При Победоносцеве церковь стала получать больше денег от государства, священникам стали выплачивать зарплату, – раньше они жили только на требы, но важнее другое: обер-прокурор использовал систему церкви для влияния в регионах, иерархи оказывали влияние на назначение губернаторов и многие другие дела.

Победоносцев стремился к тому, чтобы православие в России было освобождено от дремучих наслоений, издавал огромное количество духовной литературы. При этом Победоносцев был против восстановления патриаршества, видя в этом опасность создания ненужной структуры влияния.

Обер-прокурор был также врагом любого иноверия, считая это «эпидемической заразной болезнью». Это касалось не только сект, которые в то время стали развиваться, но и традиционных религий. По его мнению, с присоединенными народами нужно поступать максимально строго. Он считал огромной ошибкой закрепление статуса иноверных исповеданий и их иерархии в России.

Еще хуже он относился и к католикам. «До очевидности ясно, – писал он Александру III в ноябре 1881 г., – что противу России и русского дела предпринят теперь с Запада систематический поход, которым руководит католическая церковная сила в тесном союзе с австрийским правительством и польской национальной партией. На западную границу нашу выслана целая армия ксендзов, тайных и явных, действующая по искусному плану для окатоличения и ополячения и пользующаяся искусно всеми ошибками и слепотой наших государственных деятелей, которые с улыбкой готовы уверять, что все спокойно».

Цитаты по книге Александра Полунова “К.П. Победоносцев в общественно-политической и духовной жизни России”.

Читайте также: Рекомендуемые статьи Андрей Курбский и адмирал Колчак: были ли они предателями на самом деле Хаджи-Мурaт: где находится голова народного героя Северного Кавказа Почему русские считали, что нельзя спать головой к выходу

(1827 — 1907)

Александр Репников, Москва

Это был человек, переживший свое время, сила работ заключалась именно в критике, а не в творчестве…

К.П. Победоносцев родился 21 мая 1827 г. в Москве. Его отец был профессором российской словестности в Московском университете, а дед приходским священником, служившим сначала в Звенигородском уезде, а потом в Москве. Семья Победоносцева была глубоко религиозной и это, по мнению американского исследователя Роберта Бирнса оказало сильное влияние на формирование охранительных взглядов будущего обер-прокурора 1. В 1846 г. Победоносцев окончил училище правоведения и был определен на службу в 8-ой департамент Сен ата в Москве. К 1862 г. он стал статским советником, обер-прокурором 8-ого департамента. Одновременно Победоносцев активно изучал источники по истории русского гражданского права, выступал с публикациями по этой теме и читал лекции в Московском университете.

Приглашение преподавать право наследнику, великому князю Николаю Александровичу, а после его смерти — великому князю Александру Александровичу, способствовало приближению Победоносцева к царской семье. Покинув Москву, он переехал в Петербург, где его карьера получила дальнейшее развитие. В 1868 г. он стал сенатором, в 1872- членом Государственного совета, а с 1880 по 1905 г. занимал должность обер-прокурора Святейшего Синода.

Занимая высокое положение Победоносцев, однако, ощущал себя чужим в атмосфере столичной жизни, что в немалой степени было связано с психологическими особенностями присущими его характеру. Покинутая им Москва, постепенно становилась в его глазах олицетворением патриархальности и стабильного течения жизни. Эта тема нашла свое отражение в письмах Победоносцева к Е.Ф. Тютчевой, дочери поэта, которая жила преимущественно в Москве. Ее родная сестра А.Ф. Аксакова была замужем за И.С. Аксаковым и Тютчева пользовалась известностью в славянофильских кругах. Доверяя ей свои мысли, Победоносцев писал 12 февраля 1868 г. из Петербурга: «Чем я занимаюсь здесь официально, в этом и себе самому не умею хорошенько дать отчета. Веры нет у меня в то дело, которое обязан здесь делать, и оттого положение мое тяготит меня… Петербург не люблю я по-прежнему — душно в здешнем воздухе, очень душно: до того, кажется, все измельчало здесь — и дела, и люди, и манеры, и формы общежития. Оглядываюсь на Москву — и не поверите, с какой тоскою, — все еще не могу привыкнуть к мысли о том, что старое гнездо мое опустело… не знаю, когда… самому придется увидеть Москву белокаменную — люблю ее всею душою» 2. Он жаловался Е.Ф. Тютчевой, что живет в Петербурге, как «в чужом городе», как «в гостинице». «О, как тяжел зимою Петербург, каким ощущением пустой, бессмысленной пр израчности наполняет он душу… нигде тщета жизни так явственно не ощущается и не гложет так сильно истомленную душу» — писал он 3.

Данную ему власть Победоносцев считал тяжелым бременем. Он последовательно проводил в жизнь мысль, высказанную им в личных записях от 21 ноября 1860 г.: «… в мире христианском всякая власть есть служение…» 4. При этом он не только расценивал собственную деятельность как служение, но и неоднократно внушал эту идею в письмах к наследнику Александру Александровичу. Самодержавн ая власть — это огромная личная ответственность монарха перед Богом. Это не «упоение» своим положением, а жертва, приносимая во имя отечества. Стремясь подготовить наследника к «служению», Победоносцев писал ему 12 октября 1876 г.: «Вся тайна русского порядка и преуспеяние — наверху, в лице верховной власти… Где вы себя распустите, там распустится и вся земля. Ваш труд всех подвинет на дело, ваше послабление и роскошь зальет всю землю послаблением и роскошью — вот что значит тот союз с землею, в котором вы родились и та власть, которая вам суждена от бога» 5. Аналогичные рассуждения содержатся и в обращении Победоносцева к великому князю Сергею Александровичу в день его совершеннолетия: «Где всякий из граждан, частных людей, не стесняет себя, как частный ч еловек, там Вы обязаны себя ограничивать, потому что миллионы смотрят на Вас как на Великого Князя, и со всяким словом и делом Вашим связаны честь, достоинство и нравственная сила Императорского Дома» 6.

В своей фундаментальной работе «Победоносцев. Его жизнь и мысли» американский исследователь Роберт Бирнс подчеркивал, что у обер-прокурора отсутствовал «вкус к власти». Действительно, Победоносцев не был светским человеком, его очень смущала роскошь дворцовых приемов. В своих статьях он зло клеймил великолепные «чертоги», где «разряженные дамы рассказывают друг другу про любовные игры свои». Он даже предлагал Е.Ф.Тютчевой начать среди светских дам движение против роскоши в одежде. После вступления Александра III на престол Победоносцев признавался ему, что был бы счастлив никогда не покидать Москвы. Видимо не случайно, после убийства Александра II он предложил объявить Петербург «на военном положении» и, покинув это «проклятое место» укрыться в Москве. Победоносцев всегда отзывался о Москве в теплых тонах. В письме к Александру III, написанном в 1887 г., он подчеркивал, что религиозный подъем и толпы верующих напрямую связаны с Москвой. Противопоставление «патриархальной» Москвы и «космополитического» Петербурга сближало Победоносцева не только со славянофилами, но и с Ф.М. Достоевским, в произведениях которого можно встретить аналогичные мотивы. Вполне закономерно, что книга, вобравшая в себя основные религиозно-политические взгляды Победоносцева, была названа им «Московский сборник».

Характерно, что в мировоззрении Победоносцева негативное отношение к «свету» сочеталось с критикой интеллигенции. В письмах Е.Ф. Тютчевой он сравнивал Петербург с большим рынком, где бессмысленно суетится толпа людей, «умеющих только кричать и пустословить». Среди этих людей он видел только карьеристов и чиновников — подхалимов, постоянно сетуя на отсутствие служителей идеи, бескорыстно преданных самодержавию. Откровенное неприятие интеллигенции встречается в письме Победоносцева от 15 февраля 1880 г. С.А. Рачинскому: «Самые злодеи… суть не что иное, как крайнее искажение того же обезьянского образа, который приняла в последние годы вся наша интеллигенция. После этого — какого же ждать разума и какой воли от этой самой интеллигенции» 7.

В свою очередь, всегда пессимистичный и одетый в черное Победоносцев заработал от высшего света кличку «попович». Над ним подсмеивались, про него сочиняли эпиграммы и анекдоты. 8 апреля 1902 г. Победоносцев писал Николаю II о своей карьере: «Я стал известен в правящих кругах, обо мне стали говорить и придавать моей деятельности преувеличенное значение. Я попал, без всякой вины своей, в атмосферу лжи, клеветы, слухов и сплетен. О, как блажен человек, не знающий всего этого и живущий тихо, никем не знаемый на своем деле!» 8.

В качестве образца Победоносцев противопоставлял «свету» и образованной интеллигенции «простой» и «темный» народ, видя в нем опору существующего миропорядка. Источник смуты Победоносцев видел в интеллигенции и бюрократии, которые были склонны конструировать модели развития России на основе западных образцов. При этом либералы были для него более злейшими врагами, чем революционеры. 14 декабря 1879 г. он писал наследнику: «Повсюду в народе зреет такая мысль: лучше уж революция русская и безобразная смута, нежели конституция. Первую еще можно побороть вскоре и водворить порядок в земле; последняя есть яд для всего организма, разъедающий его постоянною ложью, которой русская душа не принимает» 9.

В период царствования Александра III Победоносцев взвалил на себя непосильное бремя власти. Письма, обращенные к самодержцу, и особенно доверительные письма к друзьям полны постоянных сетований Победоносцева на усталость, безысходность, какую-то тягостность его бытия. Этот человек, обладавший скептическим умом, стремился все регламентировать, за всем уследить, все «пропустить» через себя, взяв под личный контроль решение множества вопросов государственного управления. Но при этом все его действия оказывались малоэффективными. Осознавая это, Победоносцев пессимистично утверждал, что «никакая страна в мире не в состоянии была избежать коренного переворота, что, вероятно, и нас ожидает подобная же участь и что революционный ураган очистит атмосферу» 10. Встретившись в 1903 г. с Д.С. Мережковским по поводу закрытия Религиозно-философских собраний Победоносцев произнес фразу, которая, по сути, отразила в себе весь строй его мыслей: «Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней ходит лихой человек» 11.

Конец политической карьеры Победоносцева был связан с революцией 1905 г., когда он потерял должность обер-прокурора Святейшего Синода. Его настроение в этот период хорошо видно из письма к С.Д. Шереметеву. За четыре месяца до смерти, 3 ноября 1906 г., словно подводя итоги своей жизни, Победоносцев писал ему: «Тяжко сидеть на развалинах прошедшего и присутствовать при ломке всего того, что не успели еще повалить…» 12. Исследователи, затрагивавшие последний период жизни Победоносцева, отмечали известную трагичность ситуации — для государственного деятеля вдвойне трудно видеть, как рушит ся то, чему он посвятил свою жизнь. Победоносцеву было суждено в буквальном смысле услышать «музыку революции», когда революционно настроенные колонны проходили мимо его дома. Не случайно его последняя работа была посвящена переводу Нового Завета. Можно предположить, что, обратившись к Новому Завету, Победоносцев попытался опереться на что-то вечное и неизменное. Это было особенно важно для него в свете исполнения собственных предсказаний о «революционном урагане».

10 марта 1907 г. на восьмидесятом году жизни К.П.Победоносцев скончался. Это был человек, переживший свое время, сила работ заключалась именно в критике, а не в творчестве. По словам С.Ю. Витте, сам Александр III отзывался о Победоносцеве: «… отличный критик, но сам никогда ничего создать не может» 13. М.О. Меньшиков, характеризуя Победоносцева, писал: «Все хорошее, положительное оставалось у него безжизненным. Раз вылилось на бумагу, он бросал вопрос, считал поконченным. Между тем отрицательные — я хотел бы сказать: разрушительные — его идеи зас тавляли его действовать… В качестве критика-разрушителя он беспощаден» 14. Генерал от инфантерии Н.А. Епанчин замечал по поводу «Московского сборника»: «Все положительное, что там изложено, бледнее отрицательного; положительное изложено в виде принимаемы х на веру аксиом и является наглядным доказательством большей силы автора в анализе и в отрицании, нежели в синтезе и творческой работе» 15. Схожие оценки мировоззрения Победоносцева встречались и впоследствии. Так, историк Б.Б. Глинский писал о том, что обер-прокурор «явил собою в высшей степени своеобразный тип русского ученого государственного мужа, необычайно сильного своим анализом и скепсисом и слабого, как творца жизни и форм этой жизни» 16. Победоносцевская боязнь открытого обсуждения проблем и пу тей их решений, в сочетании с его «скептическим умом» приводила к тому, что положительные и созидательные теории выглядели в его работах невзрачными и нежизнеспособными на фоне описания нигилистических и разрушительных концепций.

Список литературы

1 ByrnesR. Pobedonostsev. His life and thought. Bloomington, London. 1968. P.15.

2 «… Пишу я только для вас…». Письма К.П. Победоносцева к сестрам Тютчевым // Новый мир. № 3. 1994. С.209.

3 Там же. С.213.

4 Победоносцев К.П. Сочинения. СПб., 1996. С.223.

5 Письма Победоносцева к Александру III. Т. 1. М., 1925. С.53-54.

6 Победоносцев К.П. Сочинения. С.121.

7 Победоносцев К.П. в письмах к друзьям // Вопросы литературы. 1989. № 4. С.277.

8 Победоносцев К.П. Великая ложь нашего времени. М., 1993. С.626.

9 Письма Победоносцева к Александру III. Т.1. С.249.

10 Победоносцев К.П.: pro et contra. СПб., 1996. С.279.

11 Гиппиус З. Дмитрий Мережковский // Живые лица. Воспоминания. Тбилиси, 1991. Т.1. С.230-231.

12 «Мать мою, родимую Россию, уродуют». Письма К.П.Победоносцева С.Д.Шереметеву // Источник. № 6. 1996. С.27.

13 Витте С.Ю. Избранные воспоминания (1849 — 1911). М., 1991. С.246.

14 Меньшиков М.О. Выше свободы: Статьи о России. М., 1998. С.313.

15 Епанч ин Н.А. На службе трех императоров. Воспоминания. М., 1996. С.161.

16 Победоносцев К.П.: pro et contra. С.389.

Еще работы по биографии

Погодин Михаил Петрович 9 Июня 2015 Реферат по биографии Филиппов Тертий Иванович 9 Июня 2015 Реферат по биографии Розанов Василий Васильевич 9 Июня 2015 Реферат по биографии Политический консерватизм М.П. Погодина 9 Июня 2015 2 июня исполнилось 190 лет со дня рождения Константина Победоносцева — известного русского мыслителя и государственного деятеля, который по праву считается одним из ключевых представителей отечественной консервативной мысли. В советской исторической литературе образ Константина Петровича Победоносцева всегда наполнялся негативным содержанием, поскольку он всегда рассматривался как главный теоретик «реакции» при императоре Александре III. Большую часть своей жизни Константин Победоносцев занимался научно-преподавательской деятельностью. Его отец Петр Васильевич был профессором словесности и литературы Императорского Московского университета, поэтому преподавательская карьера не была для Константина Победоносцева чем-то новым и неизведанным. В 1859 году 32-летний Победоносцев защитил магистерскую диссертацию по праву, а в 1860 году был избран профессором по кафедре гражданского права Московского университета. Безусловно, толчком к грандиозной карьере Победоносцева и получению им реальной возможности влиять на политику империи стало назначение его в конце 1861 года на должность преподавателя правоведения к наследнику престола великому князю Николаю Александровичу — сыну Александра II. Так состоялось обстоятельное знакомство Победоносцева с императорской семьей. Эрудированного преподавателя привлекли к работе комиссий, подготавливавших судебную реформу, а затем в 1868 году включили в состав Сената. Но пиковым назначением Победоносцева стало утверждение его в должности обер-прокурора Святейшего Синода в апреле 1880 года. Первоначально назначение Константина Победоносцева обер-прокурором Синода было положительно воспринято российской интеллигенцией либерального толка, поскольку он считался более прогрессивным деятелем, чем его предшественник граф Дмитрий Андреевич Толстой, занимавший обер-прокурорский пост в 1865-1880 гг. Достаточно сказать, что после Синода Толстой вскоре получил назначение на пост министра внутренних дел и шефа жандармов. Дмитрий Толстой считался человеком крайне консервативных убеждений, противником либеральных реформ, и интеллигенция относилась к нему очень прохладно. Автор: Илья Полонский                  https://topwar.ru/117199-seryy-kardinal-aleksandra-iii.html              

Родился я в Москве, в семье профессора московского университета. У отца моего было 11 человек детей, кои все устроены трудами отца. Воспитан в семье благочестивой, преданной царю и отечеству, трудолюбивой. Меня, последнего сына, отец свез в Петербург и успел определить в 1841 году в училище правоведения. Я кончил курс в 1846 году и поселился в родном доме в Москве, на службе в сенате. По природе нисколько не честолюбивый, я ничего не искал, никуда не просился, довольный тем, что у меня было и своей работою, преданный умственным интересам, не искал никакой карьеры и всю жизнь не просился ни на какое место, но не отказывался, когда был в силах, ни от какой работы, и ни от какого служебного поручения. В 50-х годах московский университет, оскудев профессорами юристами, обратился ко мне, и я не отказался, оставаясь на службе в сенате, читать там лекции, по 8 часов в неделю, в течение 5 лет. Когда начались реформы по кончине Императора Николая и в Петербурге закипела работа разных комиссий, меня перезывали туда, но я отказывался пуститься в неведомое море новой работы, которая пугала меня. Но, наконец, нельзя было уклониться. В 1861 году граф Строганов стал вызывать меня для преподавания юридических наук цесаревичу Николаю Александровичу. Из чувства патриотизма я не мог отказаться и переехал на целый год в Петербург. Это решило дальнейшую судьбу мою роковым образом. В 1863 году меня пригласили сопутствовать цесаревичу в поездке по России. Я стал известен и двору. По окончании поездки я вернулся в Москву к своим занятиям и мечтал остаться тут. Но Богу угодно было иначе. Цесаревич скончался, оплаканный всею Россией. Новый цесаревич, слышав обо мне доброе от покойного брата, пожелал меня иметь при себе для преподавания. Я не мог уклониться и переехал в Петербург в 1866 году на жительство и на службу. Тут довелось мне последовательно вести занятия и с в. кн. Владимиром, и с цесаревной Марией Федоровной, и с в. кн. Сергием, и даже с в. кн. Николаем Константиновичем. Я стал известен в правящих кругах, обо мне стали говорить и придавать моей деятельности преувеличенное значение. Я попал, без всякой вины своей, в атмосферу лжи, клеветы, слухов и сплетен. О, как блажен человек, не знающий всего этого и живущий тихо, никем не знаемый на своем деле! Цесаревич сочувственно относился ко мне и показывал мне доверие. В Аничковом дворце я стал привычным лицом. Но в ту пору из министров и правящих лиц никто не имел общения с цесаревичем, и эта среда питалась всякими слухами и сплетнями об его характере и настроении. Меня они тоже не знали и питали себя подозрениями о каком-то моем влиянии на цесаревича, а Государю тогдашние временщики — гр. Шувалов, Валуев и пр.— внушали такие же подозрения. С другой стороны, в силу того же мнения обо мне, люди, осуждая и браня меня на стороне, старались быть со мною любезными. Без всякого ходатайства с моей стороны и без всякого участия цесаревича я был назначен членом Госуд. Совета и тут получил возможность высказывать вслух всем свои мнения по государственным вопросам,— мнения, коих никогда ни от кого не скрывал. Так, мало-помалу приобрел я репутацию упорного консерватора — в противодействии новым направлениям и веяниям государственных либералов. К концу царствования эти влияния и направления приобрели господственное значение. Началось, в виду общего недовольства, безумное стремление к конституции, то есть к гибели России. Это стало в умах какою-то заразой: русские люди, сохранившие еще разум и память прошедшего, ждали в страхе, что будет, ибо покойного Государя склонили уже совсем к этому гибельному шагу. Таково было настроение, что и катастрофа 1-го марта никого не образумила. Напротив, кучка людей, державших власть в руках, спешила тем более в первые же дни после катастрофы достичь своей цели. Молодой Государь, захваченный врасплох страшным событием, казалось им, не мог воспротивиться,— никто из них не знал его, и все они надеялись захватить его в свои руки и управлять им. Положение его было ужасное,— он не знал, как поступить и что делать, чтобы из него выйти. Я видел, до чего разгорались страсти, и прямо боялся за его безопасность,— нечего и говорить, как боялся за судьбы России. И, правда, чтобы выйти из этого положения, я убедил его сделать решительный шаг — издать манифест 29 апреля 1881 года. Всем было более или менее известно мое в этом деле участие. И вот с этого рокового для меня дня начинается и продолжается, разгораясь, злобное на меня чувство, питаясь и в России, и всюду за границей всеобщим шатанием умов, сплетнею, господствующею ныне во всех кругах общества, невежеством русской интеллигенции и ненавистью иностранной интеллигенции ко всякой русской силе. К несчастью, и у нас, и там существует закоренелое мнение, что в России при самодержавной власти есть непременно тот или другой — один человек всесильный, который всем распоряжается и от которого все зависит. И вот этим человеком все и всюду стали считать меня и доныне считают, — человека, всегда уклоняющегося от всякого исключительного присвоения себе какой-либо власти. Естественно, что молодой Государь на первых порах, чувствуя себя одиноким, растерянным, стал обращаться ко мне,— к человеку, ближе ему известному и преданному. Он советовался со мною о людях, и мне довелось в немногих случаях указывать ему на людей: на барона Николаи — для народн. просвещ., на графа Дмитрия Толстого — для мин. вн. дел, и, к счастью, я не ошибся. Когда ко мне обращались, я отвечал; когда государь поручал мне работу, я ее исполнял. Но вот и все. Ни разу я не позволял себе ни выпрашивать для кого-либо милостей или назначений и тому под. Но люди воображали обо мне иначе, и тут пришлось мне видеть много людской пошлости в нашем обществе. Ко мне обращались за милостями и назначениями; а когда я отвечал, что не вмешиваюсь в эти дела и ничего не могу, кроме того, что касается до порученного мне дела — мне не верили и бранили меня. С другой стороны, возбуждалась ко мне ненависть иных людей из придворной и других сфер, которым иногда случалось мне помешать в осуществлении разных своекорыстных планов. Я видел очень ясно свое положение. Несмотря на все доверие ко мне Государя, я мог предвидеть, что и оно может поколебаться, и знал, какими внушениями оно колеблется у государей. Стоит только заподозрить человека в том, что он ищет преобладания над волею и решением государя. Зависть и интрига — дело обычное в придворных сферах. Люди, составлявшие обычное общество Аничкова дворца, не зная меня, не имея прямого со мною общения, слышали только разговоры и анекдоты обо мне в гостиных и, передавая их, успевали производить впечатление и на Императрицу Марию Федоровну, и на Государя отчасти. Я продолжал исполнять его поручения, но уже чувствовал в последние годы, что на меня что-то насказано. Не мешаясь ни в какие дела других ведомств, я вел жизнь уединенную; однако, при всем том всюду — и в России и за границей — я продолжал считаться всесильным человеком, от которого все исходит, в России, и на мой счет ставились все и всякий распоряжения правительства, о коих я даже не имел понятия. Из разных углов России, из Европы, из Америки сыпались мне злобные, угрожающие письма то от нигилистов, анархистов, либералов всех оттенков, то от жидов, приписывавших мне лично все ограничения, все распоряжения об их высылке и проч. Настало новое царствование, и все противоправительственные, лже-либеральные элементы оживились новою надеждою. Оставаясь едва не старейшим из старых слуг трех царствований, я готов был на службу новому Государю в чем мог. Но уже настало другое время — люди вокруг меня и в кругах правительственных все переменились: люди нового поколения, чуждые прежних преданий, прежних порядков, минувших событий. Я сам ослабел. На первых порах нового царствования я считал своим долгом говорить иногда молодому Государю о делах и людях, но этому надо было вскоре положить предел, и я ограничился только делами порученного мне звания, а люди вокруг меня и около престола стали все новые — люди нового поколения, многие знавшие и меня только по слухам обо мне и толкам. И, несмотря на все это, не только не замолкли, но еще разгорелись и усилились нелепые обо мне слухи, будто я всесильный человек в России. Они не затихли и в высших кругах общества, судящих о положении дела только по газетам да на основании болтовни в гостиных, а в разросшихся кружках анархистов, социалистов, радикалов — и за границей и в России — я стал, более чем когда-либо, человеком, стоящим на дороге против всего прогресса и главным виновником всякого стеснения, всякого преследования, гасителем всякого света. Таково ощущение всей обезумевшей теперь молодежи и в столицах, и во всех углах России: толпа людей, не имеющих никакого понятия о ходе государственных дел, о пружинах администрации, о делах и о людях, выставляет меня виновником всех,— что у них слывет,— злоупотреблений, насилий, ретроградных мер, и кричит, что во имя свободы надобно меня уничтожить. От этого предрассудка, от этого злобного ко мне представления я, неповинный ни в чем, что мне приписывают, не в силах отделаться и принужден по необходимости терпеть его. Можно судить, как оно разлилось повсюду, когда представителем его явился из небольшого кружка самарского несчастный Лаговский, стрелявший в меня. В своем показании он прямо объясняет, что хотел истребить меня, как главного виновника всяких стеснений, мешающих прогрессу и свободе. Любопытно, что на первом месте в указании вин моих он ставит: «распространяет в народе суеверие и невежество посредством церковноприходских школ». Из этого, уже видно, в каком невежестве и в какой дикости ума и сердца растет и развивается эта масса недоучек или пролетариев науки, воспитанная на статьях либеральных газет, на нелепых прокламациях, на подпольных памфлетах, на слухах и сплетнях, из уст в уста передающихся. И мне ставится в вину дело, которое я считаю в нынешнее время самым важным и нужным для России делом,— ибо в народе вся сила государства, и уберечь народ от невежества, от дикости нравов, от разврата, от гибельной заразы нелепых возмутительных учений — можно уберечь только посредством церкви и школы, связанной с церковью. Вот — судьба моей жизни. И я верю, что руководит ею провидение, которое, помимо моей воли, нередко вопреки ей, ставило меня в положение видное на дело, от коего я не вправе был и не мог уклониться. «Хронос»

Ссылки по теме

  • Константин Петрович Победоносцев. Статьи

  • Публикация 439867

  • К. П. Победоносцев. Церковь и Государство

  • К. П. Победоносцев. Печать

  • К. П. Победоносцев. Новая демократия

  • К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени

  • К. П. Победоносцев. Суд присяжных

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий