Драматическая судьба главной советской Золушки: почему Янина Жеймо ушла из кино и эмигрировала в Польшу

В сердцах зрителей актриса Янина Жеймо навсегда останется Золушкой, хоть на её счету почти три десятка разнообразных ролей. Пускай даже имя её на сегодняшний день звучит незнакомо, зато образ милой Золушки из старого чёрно-белого фильма (который, кстати, не так давно стал цветным) наверняка врезался в детскую память многих ставших уже очень взрослыми зрителей. Кстати, на съёмочной площадке этой картины она работала со знаменитой Фаиной Раневской. Естественно, о личной жизни Янины Жеймо, как и многих артистов того времени, было известно крайне мало. Однако благодаря воспоминаниям близких и знакомых журналистам удалось восстановить картину событий в ней.

image

Биография Янины Жеймо началась на территории Белоруссии в конце мая 1909 года. Поскольку родилась она в семье цирковых артистов, то местом её рождения, в сущности, мог стать совершенно любой город. В своей семье она стала четвёртой дочерью и довольно скоро — с 3-х лет — начала свою цирковую деятельность. Поэтому детство будущей актрисы складывалось из напряжённого труда, постоянной нехватки денег (из-за болезни отца), собственных болезней и травм, которые скрашивали лишь зрительские овации и безмерное восхищение.

image

На фото — первый муж Янины Жеймо Андрей Костричкин

В 14 лет, после смерти отца, биография Янины Жеймо приняла новый оборот. Недолго проработав с матерью и сестрой в номере с ксилофонами, юная артистка задумалась о карьере в кинематографе. В Петрограде (нынешний Санкт-Петербург) ей посчастливилось из множества киношкол оказаться именно в той, которая оставила действительный след в истории кино — ФЭКСе. В ней Янина Жеймо получила актёрское образование и сделала первые шаги в новой профессии. Конечно, из-за маленького роста и детской внешности большинство её ролей — это эпизоды или роли второго плана, в основном дети, подростки. Однако и в этом амплуа актриса сумела обратить на себя внимание. Самая звёздная роль в её карьере случилась уже после войны — в 1947 году. Несмотря на успех “Золушки” у публики, для Янины Жеймо эта картина стала предпоследней. В последний раз актриса появилась на экранах в 45 лет. Некоторое время, пока окончательно не ушла из профессии, она занималась дубляжом. Но даже окончательно оставив кино, Янина Жеймо не прекратила им интересоваться, сохранив дружеские отношения со многими коллегами даже несмотря на то, что переехала в Польшу, где прожила оставшиеся три десятка лет.

На фото — Янина Жеймо и Иосиф Хейфиц

Замужем Янине Жеймо довелось побывать трижды. Мало кого удивит, наверное, то, что все три мужа актрисы профессионально были тесно связаны с кино. С первым супругом — актёром Андреем Костричкиным — они вместе учились в киношколе, а затем оказались на одной съёмочной площадке. В браке родилась дочь Янина. Возможно, их семейное счастье продлилось бы дольше, если бы муж Янины Жеймо сумел совладать с единственной пагубной страстью — игрой в карты на деньги.

На фото — Янина Жеймо с детьми

Пережив депрессию после развода, актриса утешилась в объятиях режиссёра Иосифом Хейфицем, родила второму мужу сына Юлия. Этот брак разрушила война. Янина Жеймо осталась в блокадном Ленинграде работать, детей эвакуировали в Асма-Ату, а муж уехал в Ташкент. В 1942 году актриса решилась выехать к семье, но из-за бомбёжки, под которую попал их поезд, добираться до Ташкента пришлось намного дольше запланированного времени. Посчитав жену погибшей, Иосиф Хейфиц недолго скорбел (видимо, сказалась долгая жизнь в разлуке), а потому Янина Жеймо застала его уже с новой женой.

На фото — Янина Жеймо с третьим мужем Леоном Жанно

Его измену она переживала долго и мучительно. К счастью, всё это время рядом находился верный друг — польский кинорежиссёр Леон Жанно. Оценив его преданность и надёжность, Янина Жеймо вскоре стала его женой. Их брак продлился до самой смерти актрисы. Кстати, её дети также выбрали профессии, связанные с кино. Янина Костричкина стала литобработчиком синхронного перевода иностранных лет на “Мосфильме”, а её брат — Юлий Жеймо — кинооператором в Польше.

Психология отношений

70 лет назад на экраны вышел легендарный фильм-сказка «Золушка». Главную роль 16-летней девушки сыграла 37-летняя Янина Жеймо. О маме вспоминает ее дочка Янина.

22 июля 2017

— Мама была глубоко порядочным человеком, не терпела сплетен и интриг. Была очень сдержанной, не болтушкой. Дома нельзя было послать к черту, сказать «дурак», а уж про мат и речи не было. Во всем поведении мамы чувствовалось цирковое воспитание. Она же из большой потомственной цирковой семьи. Ее папа Йозеф Болеслав Жеймо – поляк, а мама Анна – немка. И она начала работать, когда ей еще не было и трех лет! Выступала с отцом в номере джигитовки, потом была балериной, гимнасткой, музыкальным эксцентриком, пока семья после смерти ее папы ни переехала в Ленинград.

Мама была женщиной очень строгих правил, но при этом выходила замуж три раза. С первым мужем, моим папой Андреем Костричкиным они познакомились, когда в 20-х годах прошлого столетия учились вместе в киномастерской «Фабрика эксцентрического актера» в Ленинграде. Папа был талантливым, его назвали русским Чаплином. Они влюбились, поженились и родилась я. Но брак продлился недолго. Когда режиссер Иосиф Хейфиц пригласил маму на главную роль в картину «Моя Родина», во время съемок у них завязался роман, и, когда мне было полтора года, мама ушла к нему. Они очень любили друг друга. Хейфиц трогательно называл маму Рурочка – трубочка по польски, а она его – Ио, сокращенно от Иосиф. Дядя Юзя, так назвала его я, был добрым и веселым человеком и тепло ко мне относился. Помню, мы жили в огромной семикомнатной квартире рядом с «Ленфильмом». А еще на две семьи Хейфица и выдающегося режиссера, литератора Александра Зархи выдали, то есть разрешили купить, одну машину-малолитражку. Тогда же машины были огромной редкостью. И мама иногда на ней ездила. После выхода картины «Подруги», где она сыграла вместе с Зоей Федоровой и Ириной Зарубиной, ходить по улицам стало непросто. Маму сразу же окружала толпа. Люди пытались притронуться даже ко мне. Я терпеть не могла выходить с мамой на улицу. На «Ленфильм» приходили мешки писем с признаниями в любви. А некоторые поклонники и сами приезжали в Ленинград.

Однажды раздался звонок в дверь. Когда открыли дверь, там стоял военный, который сказал: «Товарищ Жеймо, я к вам. Хочу сделать вам предложение стать моей женой». Мама пошутила: «Я не могу, чтобы у меня было два мужа. И муж и ребенок у меня уже есть». Военный был потрясен: «Вы такая молоденькая, как же вы можете быть замужем!»

Женщина-подросток

Мама всегда выглядела намного моложе своих лет. Может быть, благодаря своему росту – 148 сантиметров и 31-му размеру ноги. Кстати, ходит такая байка, что мама перестала в детстве расти, потому что для выступлений носила на голове музыкальные инструменты ксилофоны. Но на фотографиях видно, что ее дедушка был совсем невысокого роста. Рост и определил ее амплуа девчонок-подростков. Когда мне уже было четыре годика, маме предложили сыграть девочку в картине «Разбудите Леночку». Она очень серьезно относилась ко всем ролям, поэтому решила проверить, примут ли дети ее за свою. Вырядилась в сарафан и сандалии младшей 12-летней сестры и отправилась в парк. Там мальчишки, нисколько не сомневаясь, что перед ними ровесница, позвали ее поиграть в лапту, а потом и отмутузили за неудачные подачи. Спасла маму садовница, которая утерла ей нос и строго сказала: «Марш домой! И не вздумай реветь!» И мама отправила на киностудию телеграмму: «Согласна. Высылайте сценарий. Леночка». На съемках дети тоже не заподозрили, что она взрослая тетя, и без стеснения дергали за косички, дрались с ней, как это требовалось по сценарию.

Кстати, это был первый фильм, в котором мама снималась с натуральным цветом волос. От природы она черненькая, а покрасилась в блондинку к этой картине и осталась так на всю жизнь.

В жизни мама одевалась как настоящая женщина, стильно, со вкусом и считалась законодательницей моды в Ленинграде: то придумывала к платью воротничок, то заказывала шляпку, когда их еще не было принято носить.

Продалась за грушу

Мама была очень сильной, но один раз сломалась, когда они разошлись с Хейфицем. Когда началась война, он снимал фильм в Монголии, где жил около года, а мы оставались в Ленинграде с мамой, его мамой Полиной Абрамовной и моим полуторагодовалым братом Юлием (сыном мамы и Хейфица). Когда начались бомбежки, мама сказала коллегам: «У кого разбомбили дом, кому негде жить, переезжайте ко мне». Это тоже цирковая черта – помогать друг другу. У нас дома все время находились люди. Заходил и режиссер из Польши пан Леонид Жанно. Он снимал фильм во Львове, затем приехал в Ленинград, из-за войны там застрял и стал работать ассистентом режиссера. Мне запомнилось, как он принес мне грушу. Уже был голод. А Полина Абрамовна сказала мне: «Так, за грушу продалась!» И я эту драгоценность бросила в стену так, что груша разлетелась на кусочки. Жанно влюбился в маму, ухаживал за ней, но мама не отвечала на его знаки внимания. Затем мы с братом были в эвакуации в Алма-Ате. Мама не хотела уезжать и бросать старшую сестричку, ее маленького сынишку и своих коллег. Она, как и все работники «Ленфильма», дежурила на крыше киностудии. С ее невеликим ростом в красноармейском тулупе, пожарной каске, с ружьем она выглядела потешно. Наконец после долгих уговоров руководства киностудии мама решилась поехать к нам в эвакуацию. Взять с собой в самолет из Ленинграда можно было только 8 килограммов вещей, и мама набила мешок теплой одеждой Хейфица. Он уезжал из Питера летом, а на дворе уже стояла зима. После полета ей предстояло путешествие на поезде, которое в то время длилось несколько месяцев. И вот через какое-то время пришло сообщение, что эшелон, в котором ехали артисты, разбомбили. Помню, как все гладили меня по голове и называли сироткой. Последние два года Хейфиц с мамой не виделись, после известия о ее гибели он считал себя вдовцом и на съемках в Ташкенте начал встречаться с другой женщиной.

+2

«Нет» от гордой полячки

Как-то я стояла у окна гостиницы и увидела, как из подъехавшего автобуса выпорхнула мама. Она была в необыкновенно красивой юбке в горох и синей блузе. От шока я не могла двинуться. А потом мама влетела в комнату и обняла меня. Оказалось, что незадолго до бомбежки мама с сестрой и племянником пересели в другой эшелон. Хейфиц, как только узнал, что мама жива, приехал в Алма-Ату. Им даже выделили отдельный гостиничный номер для разговора. Он хотел вернуть маму, но она, гордая полячка, сказала: «Нет». Не смогла простить, что муж забыл ее так быстро. А Хейфиц, видимо, не смог простить ей, что она не приняла его извинений. Они обиделись друг на друга и больше не разговаривали. А вот мама Хейфица потом приходила к нам домой почти каждый день. Кстати с моим папой мама осталась в хороших отношениях. Он женился на чудесной, доброй женщине тете Гале. И когда после войны мы вернулись в Ленинград, то, пока Жанно с мамой делали ремонт в квартире, мы с братом жили у нее. Она нас кормила, обстирывала. Я ее обожала.

Расставание с Хейфицем мама переживала очень тяжело. Видимо, еще стрессы наложились друг на друга, ведь она прошла и голод, и блокаду. От сильнейшего нервного потрясения мама стала забывать буквы, не могла читать, погрузилась в депрессию, у нее поднималась температура. Не так давно написали, что она пыталась отравиться газом. Это неправда! Такой поступок совсем не в ее характере.

А вылечил ее пан Жанно. Он оказался рядом, окружил заботой, помогал, доставал продукты. Любя маму, он полюбил и нас с Юликом. И они с мамой поженились.

Золушка, не похожая на других

Сценарий «Золушки» Евгений Шварц написал специально для мамы. Они были знакомы еще со съемок картины «Разбудите Леночку». Но вокруг фильма плелось множество интриг. Мама уже начала сниматься, но вдруг узнала, что на ее роль пробуют молоденькую балерину. Режиссеры не верили, что 37-летняя актриса сможет сыграть 16-летнюю девушку. Кстати, мне, дочери, в это время как раз было 16 лет. Доброжелатели даже пытались уговорить ее отказаться от роли. А Шварц сказал: «У нас будет советская Золушка, особенная, не похожая ни на одну в мире!» После выхода фильма на маму обрушился невероятный успех. А вот Сталин маму не любил, говорил: «Жеймо! Что вы с ней носитесь? Какая она героиня? Вот Орлова – героиня!» Поэтому у мамы и не было никаких званий. С трудом еще до войны в 1939 году ей дали орден «Знак почета». Но мама не была тщеславна и рассуждала так: «Мне важно, как ко мне относятся зрители. Если они считают, что я народная, значит, народная». А в этом сомнений не было.

В те годы началось время малокартинья, денег в стране не было. На всех киностудиях страны снималось всего около десяти картин в год. Я, оканчивая школу в 1948 году, очень хотела пойти в актрисы, но мама провела со мной беседу: «Закончи что-нибудь серьезное, ты еще будешь молодая и, если захочешь, потом сможешь поступить, например, во ВГИК». Я была очень послушная и пошла на учиться на отделение психологии философского факультета. Вообще, мама была строгим воспитателем. Когда уезжала в киноэкспедицию, напутствовала: «Ты и так ведешь себя хорошо, но все-таки помни: делай так, чтобы мне не пришлось за тебя краснеть». И я всегда старалась поступать так, чтобы мама за меня не краснела.

После «Золушки» мама снялась только в одном фильме «Два друга», причем терпеть не могла ни картину, ни себя в ней. В Ленинграде работы не было, и после того, как маме предложили заниматься дублежом на Студии имени Горького и работать в Театре киноактера, мы переехали в Москву. Поменять нашу квартиру в Ленинграде (после развода с Хейфицем нам осталось три комнаты) на Москву было совсем непросто. И пока длились обмен, мы скитались. Около полугода жили в гостинице «Москва», затем несколько месяцев у Гариных, Эраст Гарин сыграл в «Золушке» короля, снимали жилье. И наконец-то нам удалось найти квартиру с крошечными комнатками в одноэтажном домике. Мама быстро придала ей уют. Эту способность моментально превращать любое место в обжитой дом она тоже сохранила со времен цирка. Они с родителями все время переезжали из города в город, жили в цирковых фургончиках, съемных квартирах, гостиницах, которые заменяли им дом. Старшая сестричка отвечала за помощь в готовке, а мама – за чистоту. Она с детства была невероятно аккуратным человеком.

В Москве Жанно трудно было найти работу, а его звали вернуться на родину в Польшу. И хотя мама не хотела уезжать из России, ей пришлось это сделать. Я к тому времени уже вышла замуж и осталась в Москве. В Польше мой отчим стал много работать. Мама ездила с ним на съемки и, когда видела, что что-то можно сыграть лучше, говорила об этом актерам. Она стала неофициальным консультантом. Когда я бывала в Польше, у нас дома вечно вертелись люди из киногруппы – и второй режиссер, и оператор, а актеры продолжали свои обсуждения с мамой.

Была ли мама счастлива? Думаю, в разные годы она чувствовала себя по-разному. Но в основном, конечно, была счастлива. У нее была дружная любящая семья. Она застала внуков и правнуков. Кстати, все поколения нашей семьи так или иначе связаны с творчеством. Брат Юлий стал кинооператором, я и моя дочь Янина были авторами синхронных текстов дублируемых фильмов, внучка Янина (у нас четыре поколения Янин) – музыкант, внук Александр – киновед, внук Алексей Костричкин – актер Театра Елены Камбуровой и дубляжа, его голосом в фильмах о Гарри Поттере говорит Рон Уизли.

Мы часто встречаемся, а с Юлием два-три раза в неделю общаемся по скайпу. А 29 мая, в день рождения мамы, семьей ходим на ее могилу на Востряковском кладбище. Она хотела быть похороненной в России. И так удивительно, но, когда бы мы ни пришли, на ее могиле всегда лежат свежие цветы, иногда открытки. Поклонники до сих пор приходят отдать дань ее таланту.

Янина Жеймо. Первым супругом Янины (Янечки, как называли ее друзья) стал актер Андрей Костричкин. Но этот брак продлился недолго. Иногда говорили, что Андрей ревновал Янину к ее славе, хотя на самом деле в довоенные годы был гораздо популярнее, чем Жеймо. Были предположения, что Андрей оказался азартным картежником, хотя подтверждений этому тоже нет. Дочь супругов, Янина Костричкина, рассказывала, что мама была довольно скрытной и никогда особенно не распространялась о своей личной жизни. Возможно, что Янина и Андрей просто поторопились, а поняв, что ошиблись в выборе, просто расстались. Янина Жеймо. / Фото: www.goodhouse.ru Через какое-то время после развода, на пробах одного из первых звуковых фильмов «Моя Родина» она впервые увидела Иосифа Хейфица. Она тщательно готовилась, а придя на студию, увидела, что пробы ведут не режиссеры-постановщики фильма, а начинающий в то время режиссер Лев Арнштам. И актриса устроила ему скандал, считая, что смотреть актеров должны те, кто и будет снимать картину. Ее пробы смотрели сами режиссеры – Александр Зархи и Иосиф Хейфица. ЕЕ на роль Оленьки утвердили, а уже на съемках начался ее роман с Иосифом Хейфицом, ставшим вскоре ее вторым мужем.

Испытание войной

Янина Жеймо с детьми. / Фото: www.kino-teatr.ru Они были практически идеальной парой. Янина и Иосиф действительно любили друг друга. У них родился сын Юлий. Янина Костричкина в своих интервью рассказывала о потрясающей атмосфере, царившей в то время в их доме. Актриса и ее супруг постоянно подшучивали друг над другом, старались много времени проводить вместе. Разлучала их только работа. Им редко удавалось даже отпуск проводить вместе. Летом 1941 года Иосиф Ефимович отправился на съемки фильма в Монголию, а Янина осталась на даче под Ленинградом. В тот день, когда она получила от него первое письмо, в небе уже появились немецкие самолеты. Он писал, что больше они никогда не будут расставаться, а она не могла дочитать, потому что дом просто содрогался от взрывов. Янина Жеймо. / Фото: www.prime-movies.ru Она отправила детей в эвакуацию, позже Иосиф Хенйфиц забрал их к себе Алма-Ату. Янина долгое время оставалась в Ленинграде, помогая тем, кто остался без жилья во время бомбежек, участвуя в концертах для советских военных, дежуря на крыше студии во время налетов, чтобы сбрасывать вниз зажигательные снаряды. Потом она все же отправилась к мужу и детям в Алма-Ату. С группой кинематографистов они добирались попутными эшелонами. По пути на одной из маленьких станций она встретила Леона Жанно, с которым уже была знакома. Янина Жеймо. / Фото: www.polit.ru В распоряжении польского режиссера и его приятеля был целый вагон. Янечка, попросив разрешения, перебралась к нему вместе со всей группой. А эшелон, в котором они должны были ехать, разбомбили почти сразу, как он отошел от станции. Мужу сообщили, что актриса погибла. Она добралась до Алма-Аты и узнала, что у супруга роман с какой-то актрисой. Она так и не смогла простить его. И не хотела понимать, что все считали ее погибшей.

Брак из благодарности

Янина Жеймо. / Фото: www.1001material.ru Он просил прощения, но она гордо указала ему на дверь. И заработала тяжелейший нервный срыв. У нее пропадала память, она забывала слова, и никто не мог ее избавить от этого непонятного недуга. В это время рядом с ней был Леон Жанно. Он давно и безнадежно был влюблен в эту очаровательную женщину. Но никогда ничего не требовал, считая счастьем просто видеть ее и иметь возможность заботиться о ней и ее детях. Вскоре врач, фамилию которого уже невозможно вспомнить, нашел действительно волшебное средство от ее болезни. Испробовав различные методы, он пришел к выводу, что актриса должна помочь себе сама. И дал ей пузырек с какой-то жидкостью, приказав пить строго по времени и рассказав, что это лекарство просто чудодейственное. Янина выздоровела. И только потом стало известно, что в пузырьке была обычная кипяченая вода. А верный Леон все это время трогательно заботился о любимой. И она все же вышла за него замуж. Из благодарности за его верность и внимание к ней.

Счастье Золушки

Главная Золушка страны. / Фото: www.mycdn.me Немало помогла выздоровлению актрисы ее звездная роль Золушки. Она позволила почувствовать себя снова нужной и востребованной. А после выхода картины на экран Янина Жеймо стала знаменитой. Ей приходили тысячи писем, ее узнавали на улицах и просили автограф. Она была счастлива. И рядом был любящий муж. Впрочем, она со временем поняла, что тоже его любит. Да и невозможно было не ответить взаимностью на его чувства, не откликнуться на его трогательную опеку. Янина с мужем Леоном и сыном. / Фото: www.alterhouz.com Вернувшись из эвакуации, супруги поселились вначале в Ленинграде, потом перебрались в Москву. Для Леона в Советском Союзу не было серьезной работы. Он стал уговаривать Янечку перебраться в Польшу. Янина Жеймо и Леон Жанно. / Фото: www.colors.life В 1957 году супруги переехали в Варшаву. Там Леон много работал, а Янина посвятила себя семье. Ее счастье было тихим и спокойным. Лишь иногда она грустила, сидя в варшавском кафе, и писала воспоминания о своей яркой жизни на бумажных салфетках. Ее не стало в 1987 году. Муж пережил свою Золушку на 10 лет. Евгений Шварц лично добивался утверждения Янины Жеймо на роль Золушки. Он категорически отказывался, чтоб в фильме по его сценарию снималась другая актриса. Источник: http://www.kulturologia.ru/blogs/260917/36110/ Янина Жеймо и Леон Жанно: Главная Золушка Советского Союза и ее польский принц

<!DOCTYPE html PUBLIC “-//W3C//DTD HTML 4.0 Transitional//EN” “http://www.w3.org/TR/REC-html40/loose.dtd”> <?xml encoding=”utf-8″ <html>

Кадр из фильма «Золушка», 1947

«От Нью-Йорка и до Клина

На устах у всех — клеймо

Под названием Янина

Болеславовна Жеймо», –

такой стих вырвался у поэта-обэриута Олейникова в 1934 году. Это только в той иерархии советского кино, которое выстроило и зацементировало в сознании уже нескольких поколений наше телевидение, звездный час артистки Жеймо — это «Золушка» 1947 года. Однако за 13 лет до действительно дивной киносказки по Шарлю Перро все в киношной славе ее центральной исполнительницы было именно так, как отрефлексировал Олейников.

1934-й — тот год, когда Жеймо могла бы сказать о своей актерской карьере строчками из песенки своей коллеги-современницы «Я из пушки в небо уйду». На данный момент она муза, модель и подруга всех тех, кто олицетворяет живородящее начало советского кинематографа — Козинцева и Трауберга, Марка Донского, Зархи и Хейфица; последнему после роли поварихи, служащей проблеском света и человеческого тепла в экспрессионистском кошмаре инцидента на советско-маньчжурской границы в его фильме «Моя родина» (1933), она стала еще и женой. В будущем, 1935, году к восторженному хору кинотусовки присоединятся простые зрители — «Ленфильм» завалят письмами, адресованными Пуговице, — душевной и нелепой героине Жеймо в «Подругах», первом культовом советском фильме о пронесенной через годы и исторические катаклизмы женской дружбе, из которого вырастут «Сверстницы» и «Москва слезам не верит». Непосредственно в момент написания стихотворения сам Олейников совместно с драматургом Евгением Шварцем, будущим автором «Золушки», готовят для актрисы эксцентрический кинобенефис — она исполнит главную роль 12-летней девочки, которая, по словам ее брата, «спит как лошадь» и потому хронически опаздывает в школу, в реанимации жанра немой комической «Разбудите Леночку» — причем эта неочевидная затея будет иметь такой успех, что два года спустя похождения Леночки возобновят, уже в звуковом фильме «Леночка и виноград». А сам стих прозвучит на празднике по случаю 30-летия актрисы, куда она заявится после того, как во дворе ее, по выражению дочери актрисы, «отмутузят» 12-летние мальчишки. Дело в том, что готовясь к роли Леночки, миниатюрная женщина с ростом 1м 48 см и 31-ым размером ноги, которой предстояло играть в фильме школьницу в окружении всамделишных детей и не выделяться возрастом на их фоне, напялила платье 12-летней сестры и вышла проверить свою похожесть на ребенка на детскую площадку, где сперва благополучно вписалась играть в лапту, но позже была избита за ряд неудачных подач.

«Разбудите Леночку!», 1934

В сталинском кинопаноптикуме Жеймо, игравшая ребенка в компании детей (не только в «Леночках», но даже и в героических «Подругах») была прямо-таки персонажем «Жестяного барабана», ребенком, после прихода к власти тирана отказавшимся расти — и не обязательно в юбке: в кинодебюте у Козинцева и Трауберга, «Мишки против Юденича» (1925), она была одним из Мишек, мальчишкой. Только это был «Жестяной барабан», не отягощенный идеологией — но как раз ее отсутствие и было лучшим идеологическим противоядием от сталинской сверхидеологизированности. Клоунесс в нашем тогдашнем кино хватало. Но их клоунада коренилась в сатире (Мария Миронова) или хотя бы высмеивании определенных отдельных отстающих гражданочек (Рина Зелёная, Мария Барабанова). Или же это была клоунада гадких утят, которым в новых исторических условиях предстояло стать увешанными орденами лебедями (Орлова, Ладынина). Жеймо была, если хотите, прекрасным утенком. Она не вырастала. Она шалила. Шалила с сосредоточенной изобретательностью де Фюнеса («Птицы в ужасе» — гласит экранный титр после того, как Леночка конструирует анимированных пугал для отпугивания птиц с виноградника), но с чистой душой и благими намерениями Пьера Ришара, получая по башке хорошую порцию побелки после того, как от души ломилась в запертую дверь, за которой ее не слышали, потому что орали песни. Она так самозабвенно чихала в «Леночке и винограде», надышавшись распылителя, что этот физиологический, в общем-то, рефлекс, превращался в такой же самоигральный комический трюк, как прогулка Ришара с унитазом на ноге. Когда у Козинцева и Трауберга в «Чёртовом колесе» (1926) она появлялась на две секунды, вися на перилах внезапно закрытого по случаю отмены НЭПа злачного места, то в воздетых к небу черных от туч глазах и сомнамбулическом расшатывании этой бедовой девчонки ясно читалось — если ей сейчас же не откроют и не нальют, начнется, как минимум, почтенная затяжная гроза. Но только и именно ей, в весьма типичной для образной системы Шварца эпизоде той же «Леночки», удается утихомирить духовой оркестр отряда милиции и даже уговорить их не только перестать играть марши, но и идти на цыпочках, потому что «ребята на этой улице готовятся к экзаменам». Этот эпизод — лучший символ того, чем была Жеймо для 1930-х.

Фильмом, высмеявшим и выставившим в прошлое сталинский официоз стала в 1956 году «Карнавальная ночь». Но куда меньше знают ее генеральную репетицию — «Приключения Корзинкиной», сочиненные специально для Жеймо в 1941-ом. Смеховая энергия этого фильма про вокзальную кассиршу (Жеймо), превратившую ответственный эстрадный конкурс в веселую неразбериху, совершенно не истощается с годами. Когда в 80-х киноведа Юренева угораздило похвастаться этим раритетом в своей рубрике «Иллюзион», выходившей в прайм-тайм на первом канале, тогдашние школьники пришли наутро в школы совершенно невменяемыми — мы катались по полу, имитируя страдания оперного баса и пожилой аккомпаниаторши, под которыми кассирша Корзинкина запустила вращающийся круг, и тряслись у стен по трое, как Корзинкина, схватившаяся за рубильник, и пропустившая ток мало того, что через себя, так еще и через конферансье и пожарника, которые за нее держались. Сегодня было страшно пересматривать один из самых смешных фильмов детства, а что как скис? Но — о чудо! — это все так же истерически смешно.

«Подруги», 1935

Как из «Корзинкиной» вышла «Карнавальная ночь», все будущие клоунессы-пуговицы вышли из Жеймо. Стоит увидеть, как в «Подругах» в зимней шапке с торчащими на разных уровнях ушами она волочет в растопыренных руках за Зоей Фёдоровой сапоги, путаясь ножками и то и дело наступая на фалды взрослого не по размеру пальто, сквозь ее силуэт и дымку лет проступят и Лия Ахеджакова, уволакиваемая Талызиной за новогоднюю дверь, и Надежда Румянцева, когда она с удивлением устанавливает, что носы не мешают целоваться, и Джульетта Мазина, умаявшаяся топать по феллиниевской «Дороге». Однако Жеймо-актрису унизило бы, если б ее поставили в ряд лишь по малому росту. В «Леночке и винограде» есть сцена, где в мальчишеской спальне она до хрипоты доказывает учителю, что все спят и никто ночью не шкодил. Он так устает от ее трескотни, что выставляет за дверь. Однако секунду спустя она раздвигает шторы и выходит из них, как дива из театрального занавеса на сцену, чтобы продолжить доказывать свое. Точно тем же приемом со шторами и многократными выходами пользуется Барбра Стрейзанд, когда доказывает владельцу мюзик-холла, что он должен непременно ее нанять в номере «Я величайшая звезда» из «Смешной девчонки». И, разумеется, на словах I’m a natural cougher («Я — прирожденная кашлятельница»), как опять не вспомнить заразительный чихательный приступ Леночки.

«Золушка», 1947

После войны, когда кино будет наслаждаться доведенной до высокого уровня техникой звука, такая, физиологическая, комедия отойдет в прошлое — чтобы вернуться только во второй половине 60-х, когда Жеймо уже оставит кино. А пока юмор уйдет в диалоги. Но тут как раз и возникнет «Золушка» — а историческая память сыграет шутку, вычеркнув из зрительской памяти былую Жеймо и оставив эту — уговаривающую ригидную условность сказочного королевства подрагивающим голосом существа, чью отвагу подчеркивает именно это дрожание: дрожание человека, которому потребовалось набраться смелости, чтобы напомнить о простых человеческих радостях затанцевавшемуся в своих сложноустроенных ритуалах двору.

Этот голос пригодится Жеймо, когда после «Золушки» ее все же перестанут снимать. 16-летнюю героиню Перро она играла, будучи 37-летней женщиной, и это преображение уже давалось съемочной группе ценой простоев; например, снимали только по вечерам, потому что с утра, утверждала Жеймо, «у меня лицо не то». А когда ее несколько лет спустя попробовали в роли мамы — не тот был уже эффект ее присутствия. Но тут на выручку пришло новое перспективное направление — дубляж. Жеймо, на самом деле, всегда была в ладах со своим голосом, когда того требовала роль — как узнаваемо, например, она передала ленивую простодушность марийского выговора в «Песни о счастьи» (1934) Донского — и вполне естественно, что она оказалась среди пионеров дубляжа, в котором особенно много работы стало после смерти Сталина. Ее голосом говорили совершенно разные артистки, от победительной Джины Лоллобриджиды до лучезарной и ранимой Марии Шелл и замкнувшейся в своей блеклости Бетси Блэр. Но настоящим продолжением «Золушки», того, что нащупала Жеймо в этой роли голосом, стали растопившая лед в сердце Кая Герда в мультфильме «Снежная королева» (1957) и фантазерка Дани Робен, своими бесконечными байками снявшая оковы светского сна с замка Жана Марэ в пленительной комедии «Жюльетта» (1953).

«Жюльетта», 1953

Вообще-то это ее качество — рассеивать нежным и требовательным лучиком ясной беспричинной улыбки морок и сон, будь то морок сталинского мироустройства или сон околдованного льдами нелюбви сказочного замка — оценили еще авторы совершенно, как будто, заточенной лишь под смех ради смеха «Корзинкиной», и завершили ее песней-посвящением «Яня», именно так, а не Яна, звали Жеймо друзья:

«Утром она вся в заботах,

Ночью и днем есть работа,

Ни минуты отдыха — нужно ей успеть,

И заботы ей не перечесть.

Яня — это слово всех слов всегда нежней,

Яня — это солнца лучей горячей,

И всю жизнь лишь одна Яня

Нам всегда-всегда верна — Яня,

Милая, славная Яня».

Как мы показали, в один ряд с Жеймо можно поставить и других прекрасных актрис. Но ни одной из них в конце фильма, а тем более — безумной комедии, его авторы не посвящали таких строк — чистосердечных в своей поэтической неказистости, как нежные полевые цветы. Как героини Жеймо.

Люди

image
Янина Жеймо — маленькая женщина с огромной силой воли, вечная Золушка, в Советской России она казалась существом из другого мира — то ли из сказки, то ли из полумифического Голливуда. И, несмотря на всенародную любовь, так никогда и не стала здесь полностью своей.

Принцесса цирка

«Уютной кроватки» у Янины не было никогда. Цирковая жизнь сродни цыганской — артисты постоянно переезжают из города в город, живут на чемоданах и начинают карьеру очень рано. Жеймо вышла на арену в три года — в составе семейной труппы. Вместе в ней выступали ее мама, папа и три сестры. Поначалу она только пела и танцевала, потом обучилась основам акробатики и начала играть на музыкальных инструментах.

image

Янина с семьей (крайняя слева)

«Не вздумай реветь»

В кино Янина начала сниматься в 1925 году, но большая часть ее довоенных фильмов известна только историкам и кинокритикам. Хотя в свое время «Разбудите Леночку», «Подруги» и «Горячие денечки» собирали полные кинозалы. Жеймо неизменно играла детей, максимум — юных студенток.

— Принимая очередное приглашение сыграть ребенка, мама всегда проверяла, примут ли ее дети за свою, — рассказывала ее дочь.

image «Горячие денечки», 1935 image «Леночка и виноград», 1936 image «Подруги», 1938 image «Доктор Калюжный», 1939

 — Для мамы это стало страшным ударом, — рассказывает ее дочь. — Когда ее вывозили из Ленинграда, ей разрешили взять всего восемь килограммов багажа. И она взяла только вещи Хейфица. И вдруг такое! Иосиф Ефимович, узнав, что она вернулась, тут же приехал и буквально бросился ей в ноги, но мама сказала: «Нет!» Она же была гордой полькой. Хейфиц, в свою очередь, обиделся на нее за то, что она его не простила.

Предательству удалось то, с чем не справились немецкие бомбы, — Янина сломалась. Она буквально утратила дар речи — перестала говорить.

image

«Два бойца», 1943

С трудом узнавала знакомых, с трудом ориентировалась в пространстве, хотела покончить с собой. Из тяжелейшей депрессии Жеймо вытаскивал приятель, режиссер Леон Жанно — тот самый человек, который много лет спустя станет третьим мужем Янины и останется с ней до самого конца. Леон нашел врача, который отпаивал Янину дефицитным антидепрессантом — три капли в день. Жеймо постепенно начала оживать. Хотя «редкое лекарство» было обычной водой, плацебо — откуда бы в эвакуации взяться современным медикаментам. На полное восстановление ушли годы. И с тех пор, сталкиваясь с Хейфицем (мир кино тесен), Янина неизменно смотрела сквозь него, будто этого человека не существовало вовсе.

Меньше сиропа

Янина, отнюдь не обладавшая золушкиной кротостью и покладистостью, вовсю критиковала сценарий за излишнюю слащавость и почти ежедневно старалась что-то в нем подправить.

image

«Золушка», 1947

Дива и «Беломор»

Тем не менее сама Янина считала, что выглядит недостаточно молодо и, как настоящая голливудская дива, просила снимать ее только по вечерам — дескать, с утра у нее лицо «не такое».

На съемках «Золушки»

— В тот же год, в июне, я увидел Янину на улице в Ленинграде, — вспоминал драматург Евгений Шварц. — Невский проспект полон прохожими. Яничка, маленькая, в большой соломенной шляпе, просвечивающей на солнце, в белом платье с кружевцами. Посреди нашего разговора начинает оглядываться растерянно.

Я замечаю в священном ужасе, что окружила нас толпа. И какая — тихая, добрая. Даже благоговейная. Существо из иного, праздничного мира — Золушка –– вдруг оказалась тут, на улице.

«Ножки, ножки какие!» — простонала десятиклассница с учебниками, а подруга ее кивнула головой, как зачарованная…

Ненародная актриса

Зрители полюбили «Золушку» и Янину безоговорочно и сразу. Не понравилась она только одному человеку. Но от этого зрителя зависело многое. Хрупкая, миниатюрная, какая-то подчеркнуто дореволюционная Янина вызывала у Сталина отвращение. «Героини такими не бывают», — высказал он свой вердикт после просмотра картины. С тех пор двери в мир народных и заслуженных для Жеймо были закрыты. Впрочем, Янину это ни в коей мере не печалило.

— У нас много народных артистов, о которых этот самый народ спрашивает: «А кто это?» Если же тебя знают без всякого звания, это гораздо дороже стоит, — довольно смело заявляла она.

Говорить, что все правительственные наградные цацки — пшик, было неразумно. Но Янина была человеком дореволюционной выделки, человеком, не приученным лебезить перед вышестоящими. И это сказалось на ее карьере: после «Золушки», вышедшей в 1947 году, ее перестали приглашать сниматься — следующая роль досталась ей только после смерти Сталина. В картине «Два друга» Жеймо наконец-то сыграла взрослую женщину. Это была роль второго, если не третьего плана — и последняя киноработа в карьере актрисы.

Янина с мужем Леоном Жанно и сыном

В 1957 году, воспользовавшись моментом «оттепели», Янина навсегда уехала в Польшу, на родину мужа, режиссера Леона Жанно. Она занималась дубляжом, поддерживала связь с друзьями в России, постоянно принимала гостей — в Варшаву к Яничке приезжали Марк Бернес, Вячеслав Тихонов, Михаил Пуговкин. Но играть в кино Жеймо уже не соглашалась. Золушке, которая наконец-то обрела и свой скромный дворец, и принца, просто хотелось покоя.

29 мая 2019, 11:00 / Ольга Лысенко

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий