Максим Богданович: биография, произведения, интересные факты из жизни

11.04.2018 12:25 3312 “Аргументы и факты” в Беларуси № 15. Школа без опасности. Кто в ответе за жизнь здоровье наших детей 10/04/2018 image Фото из открытых источников image Статья по теме Максим Горький: Сами виноваты?

Отец Максима Богдановича, выдающийся деятель науки и культуры, писатель-мемуарист, фольклорист, этнограф Адам Егорович Богданович был женат на Александре Павловне Волжиной, сестре жены русского писателя Алексея Максимовича Пешкова (Горького) Екатерины Павловны. Он был вхож в дом Пешковых, между ними установились теплые отношения, которые переросли в творческие связи, длившиеся десятилетия. Свидетельство тому – богатая переписка, которая сохранилась в Институте мировой литературы. Это крупнейший писательский архив XX века. Долгое время материалы были доступны исследователям из института, а доступ к ним ученых из Беларуси был ограничен. В нынешнем году было принято решение о передаче белорусской стороне копий писем. Переписку Адама Богдановича с семьей Максима Горького, чей 150-летний юбилей отмечался в марте, литературоведы из Института мировой литературы передали своим белорусским коллегам. Передано 314 копий архивных документов – писем Адама Егоровича Богдановича супруге Александре Павловне Волжиной-Богданович, ее сестре Екатерине Павловне Волжиной-Пешковой, литературному секретарю Горького П.П.Крючкову, самому Максиму Горькому и ответных писем адресатов Адаму Богдановичу. Вадим Полонский отметил, что Литературный музей Богдановича в свою очередь передал пакет документов, связанных с Максимом Горьким, которые хранятся в Минске. Это черновики воспоминаний Адама Богдановича о Горьком, письма Екатерины Павловны Пешковой  Богдановичу, его переписка с музеем Горького.

По словам Вадима Полонского, планируется издание книги-альбома на основе этих документов, работа по подготовке издания уже идет. Проект по передаче документов реализован при поддержке Постоянного комитета Союзного государства. Министр информации Беларуси Александр КАРЛЮКЕВИЧ отметил, что благодаря переданным архивам белорусские исследователи творчества Максима Богдановича смогут открыть новые грани личности писателя, а значит, появятся новые публикации и издания о нем.

Обнаружено ранее неизвестное стихотворение Максима Богдановича Ольге Клебанович исполнилось 70 лет «Ленфильму» могут присвоить имя Германа-старшего Коласовский театр готовит премьеру спектакля «Каласы пад сярпом тваім» В Вильнюсе открыта новая мемориальная доска Янке Купале

В будущем году исполняется 150 лет со дня рождения Алексея Максимовича Горького. За свою многогранную и противоречивую жизнь великий писатель поддержал многих начинающих.

Заметен его вклад и в российско-белорусские литературные связи. Этому немало поспособствовала и многолетняя дружба с Адамом Егоровичем Богдановичем, сын которого Максим справедливо считается в наши дни основоположником белорусской поэзии… 

Мемориальный дом-музей Максима Богдановича, открытый в Ярославле в декабре 1992 года, а в 1995 году официально получивший статус Центра белорусской культуры

Рукописи не горят» — истинность этого булгаковского афоризма задолго до создания «Мастера и Маргариты» подтвердилась в Ярославле 1918 года во время подавления красноармейцами контрреволюционного мятежа. Пожары, бушевавшие после артиллерийского обстрела города, не пощадили и дом, в котором жил занесенный прихотями судьбы на Волгу Адам Егорович Богданович — белорусский интеллигент, наделенный от природы множеством талантов, трудившийся более двух десятилетий, как говорили в старину, по банковской части.

Его ярославские товарищи по огненному несчастью выносили из своих жилищ утварь да вещи из тех, что поценнее. Фольклорист же, филолог, философ — а это лишь часть ипостасей Богдановича — тем временем торопился спасти хотя бы часть библиотеки и умудрился вместе с младшим сыном Павлом укрыть в погребе от огня белорусский сундук-куфар, в котором хранилось то, что было для него драгоценнее собственных сочинений, — рукописи другого сына, Максима.

Потом он по листочку разбирал отсыревший архив, сберегая наследие молодого по возрасту, но уже мощно заявившего о себе поэта, считавшегося еще при жизни надеждой белорусской литературы. Ныне он безоговорочно признается классиком, хотя до безвременной кончины в мае 1917 года от туберкулеза успел выпустить один-единственный сборник стихов «Венок»…

В память о семье Богдановичей в Ярославле создан музей, одновременно ставший и центром белорусской культуры на Верхней Волге. Именно в Ярославле Максим Богданович создал большую часть того, что стало его поэтическим наследием. Здесь он читал беженцам с исторической родины и раненым солдатам-белорусам свои стихи.

В доме, в котором сегодня разместился музей, семья Адама Егоровича жила около двух лет перед Первой мировой войной. В нем, как и более столетия назад, на стене висит чудом уцелевшая при пожаре копия фрагмента «Сикстинской Мадонны» Рафаэля, подаренная другу Максимом Горьким. Есть свидетельства, что будущий поэт любил подолгу смотреть на эту гелиогравюру, воспоминания о которой преломились в его цикл «Мадонны». Юный герой встречает крестьянскую девочку, утешающую доверенного ей родителями ребенка:

Можно долго гадать, когда именно и где Максим увидел будничную сценку, возведенную им до уровня высокой поэзии: в Белоруссии или на Волге, куда Адам Егорович после кончины жены переехал с детьми к новому месту службы. В записках отца поэта говорится, что он в поездках по российской глубинке постоянно брал детей с собой, стремясь «ознакомить их с жизнью деревни, уездных захолустий, и с жизнью фабричных и заводских центров, и с памятниками старины, и с красивыми местами на Волге, Вязьме, на Ветлуге, Пьяне».

Ясно одно, что впитывая новые впечатления, знакомясь с пейзажами и обычаями, отец и сын по- разному (все же Максим после отъезда из Гродно был слишком мал для воспоминаний), но хранили любовь к родине. Она и позволила им не только сохранить самобытность и верность земле предков, но и как бы перебросить духовный мост между русской и белорусской культурами, между Неманом и Поволжьем…

Жизнь людей непредсказуема, и трудно сказать, как могли сложиться судьбы отца и сына после их появления в Нижнем Новгороде, если бы обстоятельства не свели старшего Богдановича с никому, за пределами торговой столицы России, не известным еще Алексеем Максимовичем Пешковым. Он уже обзавелся знаменитым впоследствии псевдонимом Максим Горький, но пока что был более известен землякам загадочной и звучной подписью под газетными публикациями Иегудиил Хламида…

Письма Горького к Богдановичу раннего периода знакомства не сохранились, сгорели во время того самого пожара 1918 года. Но Адам Егорович оставил воспоминания о друге, отталкиваясь от которых современный белорусский писатель Леонид Зуборев так реконструировал встречу Горького с Адамом Богдановичем:

«В Нижний Богданович привез рекомендательное письмо от писателя Е. Чирикова к Максиму Горькому. Богданович зашел в редакцию «Нижегородского листка» за адресом малоизвестного писателя, а затем направился к Горькому. Показался Алексей Максимович, высокий, бледный, с пытливыми светлыми глазами, с широкой, но впалой грудью, слегка сутуловатый. Одет длинноволосый хозяин был в светлую косоворотку, стянутую узким ремешком. Богданович представился и передал письмо. Писатель вскрыл его и, улыбаясь, прочитал: «От Сладкого к Горькому». «Вы белорус? — поинтересовался Горький. — Ну вот… Вот это хорошо. Здорово принадлежать маленькому народу вроде вас, белорусов… Можно все изучить — и природу страны, и жизнь, и прошлое, и настоящее… Тогда легче писать…»

Затем, продолжая разговор, они перешли в соседнюю комнату, которая служила спальней и рабочим кабинетом. Рядом — большая этажерка, заполненная книгами. Оказалось, что все их Горький прочитал. Насчет каждого писателя у него было собственное суждение. Это заинтересовало гостя, и он попросил дать что-нибудь почитать из горьковских писаний. Горький протянул гостю «Песню о Соколе». Там же за столом Богданович прочитал ее, и его поразила идея: «Безумству храбрых поем мы славу! Безумство храбрых — вот мудрость жизни!»

Встречались они часто, и обычно по вечерам, поскольку Горький любил работать ночью. Очевидно, беседы с Богдановичем давали ему и некий заряд энергии для полуночных бдений. Есть версия, что иные из рассказов Адама Егоровича отозвались в горьковской прозе.

Завязавшаяся дружба неожиданно обернулась и семейным сближением. Симпатия, возникшая между Богдановичем и сестрой жены Алексея Максимовича Александрой, вскоре привела их к венцу, а потом и к крещению первенца Александра. Однако обретенному в Нижнем Новгороде счастью не суждено было продлиться долго. Александра Павловна умерла от внезапной болезни. Вскоре смерть унесла и маленького Сашу.

На все более и более набиравшей силу дружбе Горького с Богдановичем беды не сказались. Виделись они по-прежнему часто, вместе читали литературные новинки, вместе их обсуждали. Не обошлось, правда, без ссоры, поводом которой стала чеховская «Дама с собачкой». Вкусы у них в данном случае очень уж разошлись. Зато Богданович, упрямо отстаивавший свое мнение, таким образом угодил в чеховско-горьковскую переписку. Строки из письма Алексея Максимовича Антону Павловичу весьма красноречивы. Горький увидел в рассказе о тривиальном на первый взгляд курортном романе «огромное дело», которым Чехов, по его разумению, возбуждал в людях «отвращение к этой сонной полумертвой жизни». По этому поводу он «вдребезги разругался» с женой и «с мужем ее сестры… закадычным приятелем».

Между тем приближался потрясший Россию 1905 год, сказавшийся и на семье Богдановичей. Адам Егорович хотя и не примыкал ни к одной из партий, отнюдь не чурался общественной жизни. А что касается Максима, то он, несмотря на юные годы, изо всех сил окунулся в политику. Гимназия бурлила, но младшеклассников их старшие коллеги по учебе на свои сборища не допускали. И вот, как писал в двадцатые годы Богданович-старший, «Максим явился на сходку делегатом 4-го класса и, взобравшись на стол, горячо доказывал и искусственность деления на полноправных и неполноправных, и несправедливость его по отношению к ним, четвероклассникам. Но, увы, был бесцеремонно стащен со стола и вытолкнут за дверь».

Этот трагикомичный эпизод соседствовал с делами посерьезнее. Один из товарищей-одноклассников маленького борца за права учащихся был не без оснований заподозрен в участии в подрыве деревянной лестницы в здании гимназии. Юный террорист Дима Крылов, в конце концов, угодил на четыре месяца под арест, а Максим, пытавшийся выручить приятеля и постаравшийся убрать из квартиры подозреваемого все доказательства его вины, попал в немилость у гимназического начальства и остался на второй год.

Экспонаты ярославского дома-музея: копия «Сикстинской Мадонны» Рафаэля, подаренная Максимом Горьким, и сборник стихов Максима Богдановича «Вянок» (на белорусском языке)

Тем временем начались неприятности и у отца, не желавшего подыгрывать нижегородским власть имущим в их земельных махинациях. Адама Егоровича перевели в Ярославль. Здесь Максим остыл к политике, зато пережил всплеск увлечения белорусской культурой, приведший к тому, что он оставил свои многообещающие опыты в русской поэзии и уверенно ступил на тропу, обеспечившую ему почетное место в современном пантеоне белорусских классиков.

События 1905 года при всех сопутствовавших им ужасах оказались в этом отношении плодотворны не только для Богдановича-младшего. Они заметно сказались и на интересе Максима Горького к творчеству белорусских собратьев по перу.

«События тех лет стимулировали свободную мысль, дали толчок к неудержимому росту национальной культуры, — считает заместитель директора Института мировой литературы имени А.М. Горького, доктор филологических наук Дарья Московская. — Это время подарило нашим народам таких выдающихся писателей, как Максим Богданович, Якуб Колас, Янка Купала, и многих других. Их творчество открыло Алексею Толстому, Максиму Горькому, Льву Толстому сокровища белорусского фольклора, сюжеты из жизни белорусов. Под непосредственным влиянием «буревестника революции» Янка Купала писал свои «Душой я вольны чалавек», «I песня, i сокол, i я». Горьковские сказки способствовали переосмыслению белорусами собственного фольклора. Сказки Якуба Коласа и его поэмы отражают эти рожденные знакомством с горьковскими сказками тенденции.

Горьковский гуманизм, любовь к человеку, вера в его возможности бодрили, оздоравливали литературу. Горьковские экспрессивные, буйные пейзажи вы узнаете в образах Волги, созданных Максимом Богдановичем. Но главное — личное общение. Так в июне 1910 года Горький через учителей-экскурсантов на Капри услышал о Якубе Коласе и Янке Купале. Когда Горькому рассказали о них, то он загорелся мыслью с ними познакомиться. Уже в 1910 году Горький становится подписчиком «Нашей Нiвы», выписывает всю литературу, вышедшую на белорусском языке… Он стал своего рода моральной опорой для молодой белорусской литературы.

По мысли исследователя, Горький «действовал в свойственной ему манере опытного и любящего своих подопечных «продюсера». «Ласково, грустно, искренне», — отзывался Алексей Максимович о стихах Коласа и Купалы. И добавлял: «Нашим бы немного сих качеств!.. Вот бы хорошо-то было!»

Юного Максима Богдановича подтолкнула к белорусской поэзии Первая Русская революция. Вторую — Февральскую — он пережил всего лишь на три месяца. Чахотка унесла его в вечность в конце мая 1917-го. Адам Егорович прожил еще 23 года, оставив заметный след в культурной жизни Ярославля, который был для него второй родиной. Контакты с Максимом Горьким не прерывал почти до самой смерти писателя.

Так, Горький высоко оценил лингво-топонимически-философский труд Богдановича «Язык земли», хотя помочь с его изданием в трагические годы не смог. Книжка, автор которой услышал в названиях рек России отголоски языка людей доисторической эры, увидела свет в Ярославле лишь через полвека после смерти автора.

А вот жизнь Богдановичу-старшему Горький и Екатерина Павловна Пешкова без преувеличения спасли. В начале 30-х годов уважаемый всем Ярославлем старый интеллигент едва не угодил в ГПУ. Не обошлось, как водилось тогда, без доноса, да биография мнилась ярославским чекистам слишком подозрительной — до революции служил в заметном банке, один из сыновей — царский офицер…

О дальнейшем красноречиво повествуют документы, хранящиеся в архиве ИМЛИ. Выручила Богдановича сестра его покойной второй жены, которая теперь возглавляла Политический Красный Крест. Помог и Горький. Выйдя на свободу, Адам Егорович писал нижегородскому другу: «Дорогой Алексей Максимович! Вам, вероятно, известно, что я в числе других мучеников был арестован и привлечен к следствию местным отделом ГПУ. Вы меня хорошо знаете, что я вообще не склонен ко лжи и изворотам, а тем более с Вами… Я не выношу игры в молчанку, и в последнее время, когда все благоразумно молчали, я говорил. Что говорил? Всегда дельное, всегда справедливое… Но недомыслие, но головотяпство называл своими именами…»

Горький в ответ развеивает сомнения в том, что поверил наветам: «Совершенно нелепая мысль пришла в голову Вам, старый друг Адам Егорович. Могу ли я, зная Вас 30 лет, вообразить, что Вы способны на какую-то контрреволюцию… Спокойствие, с которым Вы отнеслись к тяжелому недоразумению, тоже не что иное, как признак Вашей организованности и целеустремленности. Нет, уж Вы меня не подозревайте в глупости, непосильной для меня…»

После этого обмена письмами они еще раз встретились в Москве: Богданович гостил в выделенном Горькому особняке у Никитских ворот, до революции принадлежавшем фабриканту Рябушинскому. Адам Егорович приезжал и на похороны сына Горького — тезки своего Максима. Но лично выразить скорбь ему в суете официальных похорон не удалось.

Ярославль. Семейный портрет в интерьере. В верхнем ряду — Максим Горький и Адам Богданович (второй и третий слева), сидят Екатерина Пешкова (в белом платье с сыном Максимом), рядом ее сестра Александра Волжина — жена Адама Богдановича Фотографии предоставлены из фондов музея Максима Богдановича, г. Ярославль 6243

И. Ф. Богданович в старости

Ипполит Богданович родился 3 января 1744 года в местечке Переволочна, в семье бедного мелкопоместного дворянина. Получил домашнее образование. В 1754 приехал в Москву, был принят юнкером в Юстиц-коллегию и одновременно учеником математической школы при Сенатской конторе. В 1757 обратился к М. М. Хераскову с просьбой о приёме в театральную труппу при Московском университете. Херасков отказал Богдановичу в этой просьбе, но записал его в университетскую гимназию и поселил в своём доме. В 1761 Богданович был переведён в университет, где учился вместе с С. Г. Домашневым, Д. И. Фонвизиным, Я. И. Булгаковым. В том же году принят на службу в университет «к надзиранию за классами» (до мая 1763).

В 1762 году переведён в комиссию о строении триумфальных ворот, для которых сочинял надписи. В 1763 году прикомандирован в штат известного военного деятеля графа П. И. Панина.

В 1764 году Богданович начал службу в Иностранной коллегии и с 1766 по 1769 являлся секретарём русского посольства при Саксонском дворе.

Масон, в 1774 году обрядоначальник петербургской ложи Девяти муз.

В 1779 году был переведён «за ненадобностью» в департамент герольдии без жалования, в 1780 — в государственный архив.

С 1783 года Богданович — член Российской академии. С 1788 по 1795 год — председатель государственного архива. После увольнения со службы — оставил Петербург.

В 1795 годe вышел в отставку. В 1798 переехал в Курск, где и провёл последние годы жизни.

Скончался 6 января 1803 года в Курске; похоронен на Херсонском кладбище города Курска. В 1834 году на его могиле был установлен памятник, изображавший Психею, в 1894 году возобновлён на средства жителей Курска, могила сохранилась.

Творчество

Писать стихи начал в детстве и уже 14 лет печатал их благодаря М. М. Хераскову и И. И. Мелиссино. В 1763 году он познакомился с графиней Екатериной Дашковой и принимал участие в журналах, выходивших при её участии, выступал как издатель журнала «Невинное упражнение» (1763).

Около 1775 года сочинил вольную повесть в стихах «Душенька», подражая Лафонтену, заимствовавшему свой сюжет из Апулея («Любовь Психеи и Купидона» (1669). «Душенька» была напечатана в первый раз в 1783 году в Петербурге, до 1841 года выдержала 15 изданий; последнее — в 1887 году А. С. Сувориным в «Дешёвой библиотеке». Сочинение это доставило Богдановичу известность и обратило на него внимание Екатерины II. По её поручению он написал для Эрмитажного театра «Радость Душеньки» (1786), «Славяне» (1787) — пьесы, не имевшие успеха.

С сентября 1775 года он издавал «С.-Петербургский вестник», а в 1775—1782 годах редактировал «СПб. ведомости». Кроме того, он написал:

  • «Сугубое блаженство» (поэма СПб., 1765);
  • «Добромысл», (др. повесть в стихах. М., 1805);
  • «Блаженство народов» (поэма, М. 1810);
  • «Берег» (СПб., 1812);
  • «Русские пословицы» (3 ч. СПб., 1785; здесь народные пословицы переделаны в двустишия);
  • «Лира, или собрание разных сочинений» (СПб., 1773).

Подобно многим своим современникам-поэтам, Богданович активно занимался переложением псалмов:

  • «Ода из псалма 114»
  • «Псалом 45»
  • «Небеса поведают славу Божию (из псалма 18)»
  • «Псалом 148»

и т. д.

Плодами его исторических занятий остались:

  • «Историческое изображение России» (СПб., 1777)

и переводы:

  • «Малая война, описанная майором в службе короля Прусского» (с фр., СПб., 1768);
  • «Сокращение из проекта о вечном мире Руссо (из Сен-Пьера)» (СПб., 1771)
  • «Вертота, история о бывших переменах в Римской республике» (с французского, 3 ч. СПб., 1771—75).

Богданович оставил автобиографию (напечатана в «Отечественных записках», 1853, № 4).

Собрание его сочинений вышло в Москве в 1809—1810 гг., 6 ч.; 2-е изд. — М. 1818—1819 г., 4 ч.; 3-е — Смердинское, в 2 ч., в 1848 г.

«Душенька»

Из всего написанного Ипполитом Фёдоровичем историко-литературное значение имеет только «Душенька». Она явилась довольно смелым диссонансом в поэзии XVIII века, занимавшейся производством торжественных надутых од. Современники были поражены новизной её содержания и формы и произвели Богдановича в «гении». «Душенька» породила массу подражаний и переделок, как какое-нибудь «классическое» произведение.

Смерть Богдановича вызвала массу эпитафий, в которых Богданович превозносится именно за написание «Душеньки»:

Зачем нам надписьми могилу ту чернитьГде Душенька одна всё может заменить?

— говорится в одной из них.

Сегодня, спустя время, в «Душеньке» можно отметить лёгкость стиха и желание, насколько позволяет нравственная цензура, побеседовать о «клубничке», благодаря которой поэма главным образом и имела успех у современников.

По оценке А. С. Пушкина, «в „Душеньке“ Богдановича встречаются стихи и целые страницы, достойные Лафонтена».

  • 9.12.2016, 16:20
Максим Богданович

Сегодня Беларусь отмечает 125-летие со дня рождения одного из самых выдающихся наших поэтов.

Михаил Стрельцов в своей «Загадке Богдановича» писал: «Богданович, рядом с Купалой и Коласом, – то третье измерение, без которого невозможна перспектива. С Богдановичем нам стало далеко видно во все концы мира. (…) Если бы прожил он больше, кто знает, чем могли бы мы быть сегодня (…) Где сегодня были бы его взмыленные, вскинутые над родной страной кони? Его нет, но летит его “Погоня”».

В связи со 125-летием со дня рождения поэта «Радыё Свабода» собрало малоизвестные факты из жизни Максима Богдановича.

1) Мать расстраивалась, когда Максим и его братья говорили по-белорусски

В письме к мужу Адаму Богдановичу (29-го мая 1895 Г.) Мария Богданович писала о своих детях: «… Вот только плохо, что стали говорить по-белорусски и иногда такое словечко влупят, что хоть под землю провались».

2) Младенцем засыпал только тогда, когда с ним танцевали

Как вспоминал отец ( «Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича», 1923): «… он иначе не засыпал, как под колыхание на руках, а вскоре стал требовать, чтобы с ним танцевали (…), и бедная мать ( как и отец) просто выбивалась из сил от этой его ранней склонности к ритму. Довольно долго продолжались эти скачки с частушками».

3) Его едва не покалечила родная тетка

Адам Богданович рассказывал: «В два месяца он почувствовал сильную боль. Мать, искупав его, хотела посыпать, где надо, детской присыпкой. – Посвети, – сказала она сестре. Та подошла с лампой. Цилиндрическое стекло треснуло (…), раскаленный цилиндр падает прямо Максиму на животик. Ужасный крик ребенка. Мать остолбенела от ужаса. Я бросился на крик, схватил стекло с тельца, которое извивалось от боли. Появился нарыв величиной с ладонь».

4) Любимая игрушка в детстве – Ванька-встанька

Максим Богданович писал: «Помню, в детстве он очень развлекал меня. Сколько раз я опрокидывал его с одной стороны на другую, клал на спину и, отнимая руку, весело выкрикивал: – Ванька! Встань-ка!

(…) Помню и то, как (…), охваченный желанием понять, в чем тут дело, не выдержал и в конце концов разобрал «Ваньку-встаньку».

5) В детстве чуть не откусил себе язык

По воспоминаниям отца: «… в 1897 г. с Максимом случилось маленькая катастрофа: он откусил себе зубами кончик языка. Бегал (…), поскользнулся и упал, ударившись бородой о пол, кончик языка повис. Полный рот крови. (…) Хирург стал пришивать (…) Ни звука, ни стона. (…) Через неделю (…) кончик прирос, а нить Максим съел».

6) С охотой бросался в споры

Максим Богданович спорил с родными, друзьями, учителями (особенно с одним батюшкой, которому сказал, что Бога нет). По воспоминаниям отца: «В патетических местах, чтобы подчеркнуть свою мысль, он [Максим Богданович] бьет кулаком по столу, а если нет аргументов, оба кулака прижимает к груди или плечам, будто оттуда хочет выжать больше силы. Жесты пламенные, неуклюжие, (…) слова недостаточно выражают то, что за ними скрывается. Каждый аргумент он высказывал в коротеньких, отрывочных словах, сопровождал вопросительно: «Да?» И, не дождавшись вашего согласия, вываливает новые аргументы, неизменно сопровождая их теми же: «Да?», «Да?».

7) Был непослушным учеником

В воспоминаниях отца: «Максим редко внимательно слушал преподавателей (…). По натуре живой, подвижный, он так же вел себя и в классе: двигался, разговаривал с соседями, шутил, смеялся (…), играл в шашки (…), опаздывал или уходил с уроков (…), бегал по классу. (…) Спасский [преподаватель], истерически крикнул: – Богданович, идите вон!

Максим заявил протест против такого некорректного отношения и отказался подчиниться».

8) Заводил романы по переписке, а потом чувствовал себя виноватым, когда видел девушку наяву

По воспоминаниям Зоськи Верас, Богданович ей говорил: «Имею только одно неприятное переживание, которое отбирает мой покой. Может, вы слышали, что я уже долгое время переписывался с одним лицом из Минска (назовем ее N). Завязалась дружба, искренность. Вот, приехав и познакомившись лично, вся моя дружбе к ней развеялась. Не могу ей ответить тем самым, не могу … и это так мучит!»

9) В юности был анархистом и подозревался в терроризме

В воспоминаниях отца: «… старший сын Вадим (…) стал одним из организаторов (…) гимназического кружка эсеров, а младший Максим, чтобы показать, что и он не хуже, (…) уже в четвертом классе создает кружок анархистов. (…) Он не только забросил учебу, но и свою любимую белорусистику».

Его друг Дмитрий Крылов взорвал в гимназии лестницу. Адам Богданович вспоминает: «Он [Максим] стремился убрать из квартиры все, что могло компрометировать его товарища, поэтому с класса убежал к нему на квартиру сразу после взрыва. (…) На допросе вел себя (…) смело и нагло, спорил, свое участие в подготовке взрыва отрицал (…) ».

10) Редактор «Нашей нивы» Александр Власов отказывался печатать его первые стихи

По воспоминаниям Ластовского: «В начале мая месяца (…) Максим Богданович (…) прислал в “Нашу ниву” маленькую тетрадку (…) произведений (…). Покойный Ядвигин [Ядвигин Ш.] окрестил эту тетрадку “декаденщиной”. (…) Тетрадь вернулась с пересмотра (…), перечеркнутая синим карандашом с надписью рукой А. Власова “В архив”. (…) Через несколько недель (…) Максим Богданович прислал (…) новые стихи (…), но стихи были снова “декадентскими” и ради этого попали в ту же папку (…) “В архив”. Там они пролежали до конца августа, когда их вытащил на свет С. Полуян, который, прочитав стихи, с чрезвычайным увлечением стал защищать их…».

15 октября 2019 21:55

В честь поэта, публициста, переводчика, одного из создателей современного литературного белорусского языка названы улица и переулок.

imageМаксим Богданович родился 9 декабря 1891 года в семье этнографа, фольклориста, историка культуры Адама и представительницы шляхетского рода Марии. Мать умерла, когда Максиму было всего 5 лет.

В ноябре 1896-го Адам Богданович с детьми переехал в Нижний Новгород, где у него завязалась дружба с Максимом Горьким. Впоследствии литератор оказал существенное влияние на любовь М. Богдановича к литературе.

1907-й считается началом литературной карьеры поэта. В газете «Наша Ніва» был опубликован его первый рассказ «Музыка». В следующем году он написал первые лирические стихотворения «Над могилой», «Придет весна», «На чужбине». В 1909–1913 годах перевел на белорусский язык стихи Овидия, Горация, Поля Верлена. Разрабатывал концепцию истории развития белорусской литературы от древности до начала XX столетия.

В 1914 году в Вильно вышел единственный прижизненный сборник стихов «Вянок». В октябре 1916-го после окончания юридического лицея Максим вернулся в Минск, где устроился на работу в губернский продовольственный комитет.

Скончался в Ялте 25 мая 1917 года, где лечился от туберкулеза. В честь 90-летия со дня рождения поэта в сквере на площади Парижской коммуны был установлен памятник поэту. В 1991-м улица Горького переименована в улицу Максима Богдановича. 8 декабря 1991 года в Троицком предместье открыт Литературный музей Максима Богдановича.

Еще материалы рубрики:

УЛИЦА ИМЕНИ… Макаёнок

УЛИЦА ИМЕНИ… Можайский

УЛИЦА ИМЕНИ… Машеров

УЛИЦА ИМЕНИ… Мазуров

УЛИЦА ИМЕНИ… Лев Сапега

ТОП-3 О МИНСКЕ

image

План по вводу жилья после капремонта в первом полугодии в Минске перевыполнен в 1,7 раза

image

Жилья и общественных объектов прибавится, население удвоится. Как изменится Степянка

image

Что будет на месте долгостроя на улице Чичурина

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий