Офицер Красной армии Александр Печерский: биография. Подвиг Александра Печерского: бунт в Собиборе

Мельников Павел Иванович (Андрей Печерский) — Мельников Павел Иванович — выдающийся беллетрист-этнограф, известный под псевдонимом Андрей Печерский.

Родился 22 октября 1819 г. в Нижнем Новгороде, где отец его был начальником жандармской команды.

В 15 лет Мельников окончил нижегородскую гимназию, а в 18 лет был кандидатом словесного факультета Казанского университета.

Его оставили при университете для приготовления к кафедре славянских наречий; но на одной товарищеской попойке он так «увлекся», что был предназначен к отправке в Шадринск уездным учителем и только в виде милости получил место учителя истории и географии в пермской гимназии.

На каникулах Мельников ездил на уральские заводы, сближался с народом и знакомился с народным бытом, «лежа у мужика на палатях».

Часть своих наблюдений он поместил в «Отечественных Записках» 1839 г. («Дорожные Записки») и с тех пор становится довольно деятельным сотрудником журнала Краевского и его «Литературной Газеты» (статьи по истории и этнографии, переводы из Мицкевича, неудачная повесть в стиле Гоголя — «Эльпидифор Васильевич»).

В 1839 — 46 гг. Мельников был учителем истории в нижегородской гимназии.

Педагогическая деятельность его тяготила, и для рядовых учеников он был малоудовлетворительным учителем; но в учениках даровитых он возбуждал жажду знания, и ему обязаны любовью к истории два выдающихся русских историка — Ешевский и Бестужев-Рюмин . С большей охотой променял Мельников учительство на место чиновника особых поручений при нижегородском губернаторе; почти одновременно он был назначен редактором «Нижегородских Губернских Ведомостей», в которых хорошо поставил отдел разработки местной старины.

Разыскания в местных архивах доставили ему звание члена-корреспондента археографической комиссии.

Предметом его служебной деятельности были почти исключительно дела раскольничьи, очень многочисленные в Нижегородской губернии.

С раскольничьим бытом Мельников был хорошо знаком с детства по Семеновскому уезду, где ему после матери досталось маленькое имение.

Через приятелей-раскольников Мельников доставал старопечатные и рукописные богословские сочинения и скоро мог переспорить лучших раскольничьих начетчиков.

В его служебном формуляре значатся такие отличия, как обращение в единоверие, путем собеседований, нескольких раскольничьих скитов.

Отчеты Мельникова по исполнению раскольничьих поручений обратили на него внимание министерства внутренний дел; в последние годы царствования Николая I он стал для центральной администрации первым авторитетом по расколу.

Меры, которые он в это время рекомендовал правительству, отличались крайней суровостью; он предлагал, например, в тех местах, где живут православные и раскольники, брать рекрутов только с раскольников, а детей от браков, совершенных беглыми попами, отнимать у родителей и отдавать в кантонисты.

Обыски и выемки у раскольников он совершал с ретивостью, даже по тому времени чрезмерной.

В 1853 г. на него жаловалась в Сенат жена его приятеля раскольника, Головастикова, при внезапном ночном обыске в доме которой он не пощадил постели только что родившей женщины, ища «запрещенных» икон и т. п. предметов.

Новое царствование застало Мельникова в Москве производящим ряд обысков в домах раскольников, с целью изловить раскольничьих попов австрийской иерархии.

От Мельникова потребовались теперь услуги иного рода. Вновь назначенный министр внутренних дел, Ланской , поручил ему составление всеподданнейшего отчета за 1855 г. — и Мельников, следуя предначертаниям министра, в общих чертах наметил главные реформы царствования Александра II . В ряде записок о расколе, которые Мельников составил в конце 1850-х годов для министерства внутренних дел и великого князя Константина Николаевича , он стоял за широкую терпимость.

Этот внезапный поворот породил разные нелестные и упорно державшиеся слухи, которые нашли печатное выражение в Герценовском издании, а в России — в «Доморощенных Набросках» злого Щербины («Сочинения» Щербины изд. 1873 г., стр. 355; ср. также Лескова в «Историческом Вестнике», 1883, ¦ 5). Дело объясняется, однако, гораздо проще. Даровитость Мельникова была исключительно беллетристического свойства: он проницательно наблюдал и изучал, но в сфере государственной жизни у него самостоятельного суждения не было, и он следовал господствующему течению.

— В «Современнике» ряд рассказов — «Старые годы», «Медвежий угол», «Бабушкины рассказы» и др., — занявших в обличительной литературе первое место после «Губернских Очерков» Щедрина . Особенно хороши «Старые годы»: эта картина старобарского самодурства до сих пор не утратила интереса, потому что нарисована с истинно-художественной правдивостью и превосходно воспроизводит все детали давно исчезнувшего быта. Менее интересен теперь «Медвежий угол», рисующий виртуозность, до которой доходили в казнокрадстве инженеры; но в свое время рассказ нашумел чрезвычайно и переполошил все ведомство путей сообщения.

Когда Мельников хотел собрать в одну книжку свои обличительные рассказы, получился такой эффект, что цензура воспротивилась их появлению, и сборник вышел только много лет спустя («Рассказы Андрея Печерского», Санкт-Петербург, 1875). В этом сборнике заслуживает внимания, между прочим, рассказ «Красильниковы», напечатанный еще в «Московитянине» 1852 г. и составляющий едва ли не первое, по времени, обличение «темного царства» русского купечества.

Переведенный на службу в Петербург, Мельников в 1859 г, с небольшой субсидией, стал издавать газету «Русский Дневник»; но этот официозный орган, не имевший притом иностранного отдела, не пошел и прекратился на 141 ¦. Затем Мельников составил 3 тома ценного секретного издания: «Сборник постановлений, относящихся к расколу», и был наиболее деятельным членом комиссии по собиранию материалов для историко-догматического изучения русских сект. В 1862 г. вышли его «Письма о расколе» (из «Северной Пчелы»).

С назначением министром Валуева , Мельникова, отчасти под влиянием разоблачений Герцена , стали оттирать; в возникшей в 1862 г. официальной «Северной Почте», где Мельников рассчитывал быть редактором, ему отвели второстепенное положение заведывающего внутренним отделом.

В 1863 г. ему поручено было составить брошюрку для народа: «О русской правде и польской кривде», которая продавалась по несколько копеек и разошлась в 40000 экземпляров.

В 1866 г. Мельников переселился в Москву, причислившись к Московскому генерал-губернатору, и деятельно начал сотрудничать в «Московских Ведомостях» и «Русском Вестнике», где поместил: «Исторические очерки поповщины» (1864, ¦ 5; 1866, ¦ 5 и 9; 1867, ¦ 2; часть отд. Санкт-Петербург, 1864), «Княжна Тараканова» (отд., Москва, 1868), «Очерки Мордвы» (1876, ¦ 6 и 9 — 10), «Счисление раскольников» (1868, ¦ 2), «Тайные секты» (1868, ¦ 5), «Из прошлого» (1868, ¦ 4), «Белые голуби, рассказы о скопцах и хлыстах» (1869, ¦ 3 — 5) и многие другие.

С 1871 г. Мельников напечатал в «Русском Вестнике», «В лесах», в 1875 — 81 годы — продолжение их, «На горах».

Последние 10 — 12 лет жизни Мельников прожил, частью в своем имении под Нижним, сельце Ляхове, частью в Нижнем, где и умер 1 февраля 1883 г. С появлением «В лесах» (М., 1875; СПб., 1881) Мельников сразу выдвигается в первые ряды литературы.

Его любезно принимал наследник престола, будущий император Александр III ; несколько раз он был представлен императору Александру II. В 1874 г. Московское Общество Любителей Русской Словесности праздновало 35-летний юбилей его литературной деятельности.

«В лесах» и «На горах», впервые познакомившие русское общество с бытом раскола — произведения столь же своеобразные, как своеобразно их происхождение.

Мельников совершенно не сознавал ни свойств, ни размеров своего таланта.

Весь поглощенный служебным честолюбием, он почти не имел честолюбия литературного и на писательство, в особенности на беллетристику, смотрел как на занятие «между делом».

Побуждение облечь свое знание раскола в беллетристическую форму было ему почти навязано; даже самое заглавие: «В лесах» принадлежит не ему. В 1861 г. в число лиц, сопровождавших покойного наследника Николая Александровича в его поездке по Волге, был включен и Мельников.

Он знал каждый уголок нижегородского Поволжья и по поводу каждого места мог рассказать все связанные с ним легенды, поверья, подробности быта и т. д. Цесаревич был очарован новизной и интересом рассказов Мельникова, и когда, около Лыскова, Мельников особенно подробно и увлекательно распространялся о жизни раскольников за Волгой, об их скитах, лесах и промыслах, он сказал Мельникову: «Что бы Вам, Павел Иванович, все это написать — изобразить поверья, предания, весь быт заволжского народа».

Мельников стал уклоняться, отговариваясь «неимением времени при служебных занятиях», но Цесаревич настаивал: «Нет, непременно напишите.

Я за вами буду считать в долгу повесть о том, как живут в лесах за Волгой».

Мельников обещал, но только через 10 лет, когда служебные занятия его совсем закончились, приступил к исполнению обещания, без определенного плана, приготовив лишь первые главы. Все возраставший успех произведения заставил его впасть в противоположную крайность: он стал чрезвычайно щедр на воспоминания о виденном и слышанном в среде людей «древлего благочестия» и вставлять длиннейшие эпизоды, сами по себе очень интересные, но к основному сюжету отношения не имевшие и загромождавшие рассказ.

Особенно много длинных и ненужных вставных эпизодов в «На горах», хотя редакция «Русского Вестника» сделала в этом произведении Мельникова огромные сокращения.

В сущности ценны только первые две части «В лесах».

Тут вполне обрисовались почти все главные типы повествования: самодур, в основе честный и благородный, «тысячник» Чепурин; вся в него дочь — гордая и обаятельная Настя; сестра Чепурина, раскольничья игуменья Манефа, которая весь сжигающий ее огонь страстей, после того как ей не удалось устроить свое личное счастье, направила на то, чтобы возвеличить и прославить свою обитель; незаконная дочь ее — огонь-девка Фленушка, отчаянная пособница всяких романтических приключений, но, тем не менее, пожертвовавшая своим сердцем, чтобы угодить матери.

В первых же двух частях вполне определились и отрицательные типы: корыстолюбивый красавец Алексей Лохматый, проходимец и фальшивый монетчик Стуколов, его пособник — игумен Михаил и, наконец, сладкогласный певун, ревнитель веры и великий начетчик Василий Борисович, то и дело убегающий с девками в кусточки, с благочестивым возгласом: «Ох, искушение».

К характеристике всех этих лиц остальные две части «В лесах» и «На горах» решительно ничего не прибавляют.

Интерес новизны представляет только семья рыбопромышленника Смолокурова («На горах»), нежного отца и человека как будто совсем порядочного, но в торговом деле без зазрения совести надувающего самого близкого приятеля.

В первых двух частях «В лесах» вполне очерчены и те картины быта, на которые Мельников такой удивительный мастер: обеды, обряды, промыслы, гулянки, моления, скитская жизнь, прения о вере; дальнейшие повторения всего этого очень утомительны.

Особенно скучны десятки страниц, которые Мельников посвящает переложению в разговоры раскольничьей догматики.

Зато первые две части «В лесах» принадлежат к самым увлекательным книгам русской литературы.

Они открывают совершенно новый (теперь уже ставший достоянием истории), удивительно колоритный мир, полный жизни и движения.

Полудикие люди заволжских лесов в художественном изображении Печерского возбуждают не только холодное любопытство, но и самое живое участие.

Сильнейшая сторона «В лесах» — в прелести самого рассказа.

Самая обыкновенная вещь — обед, прогулка, парение в бане — превращается у Мельникова в увлекательную эпопею.

Благодаря долгому общению с народом Поволжья, Мельников до того усвоил себе народную речь, что пользуется ей не только в разговорах, но и там, где идет повествование от лица автора, при описаниях природы и т. д. Главный недостаток последних произведений Мельникова тот, что Мельников взял только казовую сторону жизни. Перед нами какой-то вечный праздник.

«Тысячники» то и дело задают баснословные пиры с десятками блюд; как парень — так красавец, как девка — так краля писанная, и как парень увидит девку — так сейчас у них пошла любовь, а в следующей главе уже раздвигаются кусточки и следует ряд точек. Скитскую жизнь Мельников изображает только со стороны сладкоедения и гулянок.

Трудовой жизни Мельников почти не коснулся и один только раз очень зло осмеял артельные порядки, которые он вообще терпеть не мог, наряду с общинным землевладением.

Строго говоря, «В лесах» и «На горах» рисуют только жизнь богатых и разгульных «тысячников» и прикрывающих мнимой святостью свое тунеядство и разврат скитников.

Рассказы Печерского не дают ключа к пониманию внутренней сущности такого огромного, глубокого движения, каким является раскол.

Почему эти столь жизнерадостные люди, только и занятые едой, выпивкой и девками, так крепко держатся «старой веры»? Есть же в психологии людей древнего благочестия какие-нибудь духовные устои, дающие им силу для борьбы с гонениями.

И вот их-то Мельников и проглядел за пирами и гулянками, почему все великолепное повествование его имеет значение только для внешнего ознакомления с расколом.

Полное собрание сочинений Мельникова издано М. О. Вольфом в 1897 — 98 годы и дано как приложение к «Ниве» 1909 г. (с пред. А. Измайлова ). Для биографии Мельникова имеют значение труд П.С. Усова , в «Историческом Вестнике» (1884, ¦ 9 — 12, переп. в изд. 1897) и сборник «В память Мельникова» (Нижний Новгород, 1911); ср. также Лесков, в «Историческом Вестнике» (1883, ¦ 5); К. Бестужев-Рюмин, в «Журнале Министерства Народного Просвещения» (1883, ¦ 3); брошюру Н. Невзорова (Казань, 1883) и юбилейную речь Иловайского , в «Русском Архиве» (1875, ¦ 1); Венгеров «Источники», т. IV. Разбор литературной деятельности Мельникова — и то не столько разбор, сколько пересказ — дал один только Ор. Миллер («Русские писатели после Гоголя», 3-е изд., 1886). С. Венгеров.

версия для печати

Биография Мельников Павел Иванович (Андрей Печерский) — Великие люди России

На правах рекламы:

Мельников Павел Иванович (Андрей Печерский) упоминается в следующих биографиях: Не найдено упоминаний в биографиях. Попробуйте воспользоваться поиском

А также часто у нас смотрят биографии следующих великих людей России:

Смотрите также:

image Меншиков Александр Данилович image Усманов Алишер Алфераки Ахиллес Николаевич Дуров Лев Константинович Пушкин Александр Сергеевич

С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Костлоу Дж.Т. Заповедная Россия. Прогулки по русскому лесу XIX века / пер. с англ. Л. Речной. — СПб.: Academic Studies Press / БиблиоРоссика, 2020. — 376 с.: ил. — (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»). ISBN 978-1-6446954-4-9 (Academic Studies Press) Аннотация: Ни в одной стране мира нет столько лесов, как в России, и это отразилось в ее культуре и истории. Исторически леса служили и защитой от захватчиков, и убежищем от государственной власти, а в XIX веке стали предметом научных исследований и литературных описаний. Джейн Костлоу рассказывает о том, чем был лес для русской национальной и духовной идентичности в период активного поиска форм выражения этой идентичности. Мельников-Печерский и святые места в лесах Для начала скажем несколько слов о самом Мельникове-Печерском, о его популярности и неоднозначном статусе в глазах современников. П.И. Мельников (1818–1883), писавший под псевдонимом Андрей Печерский, провел большую часть своей жизни в Среднем Поволжье, в 250 километрах от Москвы. Появившись на свет в Нижнем Новгороде, процветающем торговом центре на месте слияния Оки и Волги, он вырос в маленьком селе в лесах, которые впоследствии описывал, в атмосфере «простодушного патриотизма», получая образование дома у французского гувернера; затем он поступил в Казанский университет, ректором которого был математик Н.И. Лобачевский (и который всего несколькими годами позже в качестве вольнослушателя посещал юный Лев Толстой). В университете Мельникова занимали восточные языки — персидский, монгольский и арабский — наряду с усиливавшимся увлечением всем русским, от резных лакированных дубовых скамей до крестьянского платья, которое популяризировали тогдашние славянофилы. Неосторожные высказывания на студенческом собрании окончились для Мельникова знакомством с царской полицией; его заграничная поездка отменилась, взамен его назначили сельским учителем в удаленной деревне [Соколова 1981: 13; Шешунова 1994: 578]. Подобное неблагоразумие не помешало Мельникову поступить на государственную службу после окончания университета; в 1850-е годы он также периодически занимался журналистикой. В центре внимания Мельникова как государственного служащего были староверы — раскольники, отмежевавшиеся от официальной православной церкви в конце XVII века, протестуя против реформ богослужения и священных текстов, а также против контроля государства над церковью. К середине XVIII века бессчетное множество старообрядцев жило в разрозненных общинах в лесах к северу от Волги [Kizenko 2009]. Как царский чиновник Мельников был занят подготовкой данных и отчетов по наблюдению за религиозными раскольниками и обращению их в лоно господствовавшей церкви. В 1854 году он представил большой официальный доклад на тему староверов в Заволжье (лесные территории к северу от Волги, где разворачиваются события романа «В лесах») [Шешунова 1994: 579]. Работа над этим докладом подразумевала продолжительные поездки по региону, который позже займет центральное место в повествовании. На протяжении всего XIX века старообрядцы не только пользовались против своей воли вниманием со стороны государства, но и являлись предметом дискуссий и спекуляций различных лагерей в стане интеллигенции: для радикалов в годы реформ середины столетия раскольники символизировали собой «протестантскую» оппозицию и соответствующий потенциал, для консерваторов же, с другой стороны, они представлялись воплощением старых русских добродетелей и противостояния Западу. Отношение самого Мельникова к староверам было неоднозначным и, по мнению некоторых, абсолютно лицемерным, так как его сдержанное восхищение достоинствами этого сообщества нивелировалось (или попросту опровергалось) его же профессиональной деятельностью по уничтожению староверских поселений. Государственная служба Мельникова полностью дискредитировала его творчество в глазах многих прогрессивных интеллектуалов: как сказал В.Г. Короленко через двадцать лет после публикации романа «В лесах», общины староверов Мельников «очень хорошо описывал, но уничтожал еще лучше» [Короленко 1953–1956, 3: 114]. Одной бюрократической работы точно было бы недостаточно для создания вдохновенной эпопеи о быте староверов. В дополнение к своим профессиональным изысканиям Мельников начал исторические и этнографические исследования, которым суждено было стать основой для изображения местной культуры и истории. Азартный коллекционер рукописей и книг, связанных с расколом в православии в XVII веке, породившим староверов, Мельников изъездил все Среднее Поволжье, собирая материал и выслушивая истории из первых рук. Он также завел дружбу и переписку с некоторым числом ведущих историков и фольклористов своего времени — например, В.И. Даль, составитель первого современного русского словаря, самого по себе замечательного справочника по региональным обычаям, был его другом и наставником, как и историк консервативного толка М.П. Погодин. Впервые роман «В лесах» печатался частями с 1871 по 1875 год в «Русском вестнике» — журнале, где с 1875 года публиковалась «Анна Каренина», а к концу десятилетия — начальные главы «Братьев Карамазовых». Время от времени в публикациях случались перерывы, вероятно вызванные пресловутой неспособностью Мельникова прекратить редактуру написанного. «Картины лесной жизни» Боева появились на страницах «Русского вестника» в один из месяцев, когда от Мельникова ничего в печать не поступило — что наводит на вопрос, не хотели ли редакторы таким образом утолить читательский голод по староверскому эпосу. Для следующего за мельниковским поколения роман «В лесах» стал не имеющим аналогов художественным собранием исконно русских преданий и легенд. А.М. Ремизов, чьи эксперименты по модернистскому переосмыслению традиционных жанров натолкнули исследователей на сравнения его с Джеймсом Джойсом, утверждал, что роман Мельникова «открыл ему глаза» как писателю; избыточное использование старшим коллегой народной речи и устного творчества предвосхищает, пусть и в своей, преимущественно реалистичной манере, собственную ремизовскую работу с традицией. Его «Посолонь» (1907) по сути является причудливой стилизацией традиционного русского народного календаря, на котором строится и роман Мельникова [Милованова 1990: 190]. М.В. Нестеров, еще один творец конца века, серьезно интересовавшийся средневековой Русью и православием, начал свою профессиональную карьеру в качестве автора иллюстраций дешевого еженедельника из тех, которые стали выходить в России в 1880-е годы, и в числе его работ были рисунки к сценам из романа «В лесах». Нестеров вновь обратился к роману в 1890-х в своем «Великом постриге», вдохновленном этой книгой, а не, он настаивал, иллюстрирующем ее [Нестеров 1968: 131]34. Нестеров и другие студенты, Левитан и Архипов, «буквально зачитывались» романом в начале 1880-х, и их энтузиазм, кажется, разделяли многие художники в период возрождения интереса к истинной Руси, фольклору, разнообразным традициям официального и раскольнического православия, а также мистическим версиям русской идентичности [Никонова 1984: 20]. Джон Боулт видит в этом поиске корней глубокое, яростное разочарование в материализме и радикализме поздней имперской эпохи; эти путешествия в мир русской древности и быта русского народа были также походами за ресурсами эстетического толка, из которых вырос авангард. Так, эпопея Мельникова и его энциклопедические познания о мире сектантов стали важным источником творческого потенциала Андрея Белого с его символистскими исследованиями русской религиозности, а Н.А. Римский-Корсаков в своей музыкальной легенде о чудесном спасении Руси обращается к Мельникову для создания сложной символической картины священных мест [Bowlt 1974]. Удивительно, насколько плодородной почвой стал роман для авторов Cеребряного века, и на этом фоне поражает то забвение, которому он был предан в последующие годы. В «Истории русской литературы» (1926) Святополка-Мирского он пригвожден как «непервоклассная литература», испорченная «мишурным псевдопоэтическим стилем, имитирующим фольклор» [Mirsky 1958: 213–214]. Д.И. Чижевский выделяет ему несколько страниц в своей истории литературы XIX века, также отмечая язык Мельникова (в более доброжелательном ключе, нежели Святополк-Мирский), но называя его фольклорные источники сомнительными [Chizhevskii 1974: 155–156]. Хью Маклин в биографии Н.С. Лескова (упоминавшего Мельникова как своего учителя во всем, что касается старообрядцев) ссылается на мельниковские «громоздкие этнографические романы… которые пытаются выжать максимум из русского couleur locale» [McLean 1977: 672]. Американские исследователи, предпринимающие попытки отдать роману должное, неизбежно сталкиваются с отсутствием у читателя информации об этом произведении. Российские ученые оказались более дальновидны: в последние годы выпущено два издания романа — одно для специалистов, а другое для широкой аудитории. Обложка первого — благородного зеленого цвета, с написанными русской вязью названием и именем автора; на иллюстрированной обложке второго — роскошные обнаженные плечи и шея молодой женщины, картинно потупившей очи долу, и все это на фоне — чего бы вы думали? — сосны и деревянной церкви. Томас Хойзингтон и Вероника Шаповалова, чьи критические исследования романа Мельникова сослужили мне огромную службу, оба настаивают на значимости в нем места и обстановки. Для Хойзингтона «В лесах», по сути, является «романсом» — промежуточной формой, находящейся между идеализмом эпоса и реализмом романа, — и «колоссальным» трудом, который, как и составляющий ему пару том, опубликованный Мельниковым в последние годы жизни («В горах»), характеризуется «обстановкой, бытом заволжских купцов и религиозных сектантов, описанием системы общественных, экономических и моральных ценностей, весьма отличающейся от той, которую можно обнаружить в произведениях других русских писателей XIX века». По Хойзингтону, обстановка для романа как минимум столь же важна, как и его «основополагающие философия и идея» [Hoisington 1974: 688]. Как напоминает Шаповалова, одним из поводов для создания романа стало обещание Мельникова «записать свои истории» о том, «как люди живут в лесах в Заволжье» [Sha povalov 2001: 203]. Определяемый Л.М. Лотман как «этнографический роман», «В лесах» соединяет воедино «быт и миф» русского народа в XIX столетии. О чем у данных авторов говорится мало — возможно, потому, что это слишком очевидно, чтобы озвучивать, — так это о природной обстановке данного произведения. Между тем природа заявляет о себе в самом названии и чуть ли не на каждой странице романа «В лесах», и она настолько тесно связана с бытом, традициями, мифами и сказаниями, что попросту не получится размышлять о ключевых темах этого произведения, не вспоминая о лесах, тропах, сменах времен года, сельскохозяйственных поговорках и болотистых ландшафтах, где так легко заблудиться. Россия Мельникова надежно и неотъемлемо встроена в чудесную и убедительную вселенную, одновременно христианскую и дохристианскую, то есть языческую. В том и другом случае Бог (или боги) здесь действует внутри и посредством особенного, богато представленного мира природы. Так какова же география этой вселенной — понятия, в которое можно включить как политическое, так и религиозное? Как Мельников изображает и выстраивает этот мир? Где находимся мы сами, когда читаем роман? Роман, написанный для грамотных русских горожан, переносил их куда-то в иное место, которое они могли найти на карте, но попасть куда могли только с героями повествования. Ниже я рассмотрю основные черты мельниковской географии, обрисовав несущую структуру (ствол и крупные ветки, если угодно) и затем перечислив более тонкие мотивы и языковые конструкции, благодаря которым этот роман — такая великолепная, зачастую столь упоительная и удивительная в эмоциональном плане работа. Какие-то эпизоды у Мельникова хороши и глубоко трогают (как смерть героини, чья душа сливается с музыкой и пением птиц, описания леса на рассвете, невероятное разнообразие и избыточность в пересказе местных легенд и преданий). Какие-то — вымученны и маловразумительны (вроде перечисления невероятного количества старообрядцев и их взаимных придирок), но их на поверку совсем мало. Пленяет же общая картина — своего рода космический, всеобъемлющий ландшафт. Наш путь начнется с обращения к смыслообразующей мифологии, придающей роману его временную и образную структуру; затем мы исследуем некоторые из его центральных мотивов, его собственный миф о кондовой, заповедной Руси: леса как убежища, как чего-то неизменного, как места исцеления, — а также особого (и диковинного) языка, воспеваемого Мельниковым, активно отстаивающим его достоинства. Этот местный язык в романе соединяется с самыми разнообразными песнями, песнями, порой льющимися из птичьих клювов прямиком в девичьи души и уста. Наконец, мы поразмышляем, как на протяжении всего романа Мельников пытается представить эти места своеобразным противоядием всему связанному со столицей (вторя четкому боевскому противопоставлению «здесь» и «там» — то есть в Петербурге, с его писаками-интеллектуалами и бледной, условной имитацией настоящей жизни). В этом отношении роман Мельникова приглашает нас выйти вслед за тургеневским интеллектуалом-одиночкой за околицу, в самое сердце земли, способное излечить нас своей богатой культурой и надеждой на живую воду и живое слово. Вы также можете подписаться на мои страницы: — в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy — в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky — в контакте: http://vk.com/podosokorskiy — в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/ — в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky — в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

19 сентября в 17:00 в библиотеке им. Г.И. Успенского состоится лекция историка Романа Гоголева «Забытый писатель Мельников-Печерский и его время».

Павел Иванович Мельников (1818-1883), он же писатель Андрей Печерский, он же чиновник особых поручений Министерства внутренних дел, он же первый нижегородский краевед и этнограф, он же первооткрыватель незримого града Китежа. Почему это имя, исключительно популярное на рубеже XIX-XX веков, оказалось почти в забвении спустя всего столетие? Ему не поставлен памятник на родине, а двухсотлетний юбилей прошел незаметно. Но именно Мельникову мы обязаны многим из того, что знаем о Минине, старообрядцах, пельменях. Мельникову мы обязаны железнодорожной веткой, связавшей Нижний Новгород и Екатеринбург. Именно он составил первое связное изложение истории родного города.

Почему мы сегодня так мало знаем о нем? Как получилось, что почти за полтора столетия с момента выхода в свет романа «В лесах» не вышло академического собрания сочинений писателя? Что это: жестокий рок или историческая закономерность?

Автор первой иллюстрированной биографии «Мельников и Печерский: реальность и мифы» историк Роман Гоголев раскроет некоторые тайны жизни писателя, расскажет о фактах, которые не вошли в книгу, продемонстрирует неизвестные широкой публике фотографии и документы, позволяющие соприкоснуться с эпохой, в которую творил наш выдающийся земляк.

Вход на лекцию свободный.

Фото: департамент культуры администрации Нижнего Новгорода

Балахонцовы Лет тридцать тому назад в одном из приволжских городов славились купцы Балахонцовы Богатейшие были люди и вели дело на самую широкую ногу Не один десяток расшив ходил у них с пшеницей и с рыбой в города верховые, по пятидесяти и больше гуртов скота гоняли к ним из степей на салотопенные заводы Кто н # Публицистика Читать → На горах. Книга первая Павел Мельников Печерский На горах Книга первая МЕЛЬНИКОВ ПЕЧЕРСКИЙ, Павел Иванович [18181883] « На горах» [18751881] Собр соч в 8 т. , Москва 1976 Все примечания принадлежат автору Часть первая Глава первая От устья Оки до Саратова и дальше вниз правая сторона Волги « Горами» зовется Начинаются гор # Русская классическая проза Читать → Медвежий угол В Зимогорской губернии есть уездный город Чубаров — глушь страшная Тому городу другого имени нет, как Медвежий Угол Что за дорога туда! Ровная, гладкая — ни горки, ни косогора, ни изволочка, — скатертьскатертью Места сыроваты, но грунт хрящевик: целое лето ливмя лей, грязи не будет Не перероют чубар # Русская классическая проза Читать → Предания в Нижегородской губернии Из преданий в Нижнем Новгороде первое место занимает легенда о построении города Во времена стародавние на том месте, где стоит теперь Нижний Новгород, жил мордвин Скворец, друг и помощник Соловья Разбойника, связанного Ильею Муромцем Здесь он женился на 18ти женах, которые родили ему 70 сыновей Все # Публицистика Читать → Гриша Давно то было… Лет пятьдесят и побольше того в уездном городе Колгуеве жило богатое семейство Гусятниковых В дальнем углу городка, на самом на всполье, строенья Гусятниковых целый квартал занимали: тут были и кожевня, и салотопня, и свечной завод, и клееварня До сих пор стоят развалины большого кам # Русская классическая проза Читать → На горах. Книга вторая Павел Мельников Печерский На горах Книга вторая Часть третья Глава первая В степной глуши, на верховьях тихого Дона, вдали от больших дорог, городов и людных селении стоит село Луповицы Село большое, но строенье плохое в нем, как зачастую бывает в степных малолесных местах — избы маленькие, крыты со # Русская классическая проза Читать → Красильниковы I В уездном городе С остановились мы посмотреть на известные кожевенные заводы Красильникова Нетрудно было отыскать дом богатого заводчика, каменный, двухэтажный, лучший во всем городе; стоит он недалеко от древнего собора, обезображенного пристройками в «новейшем» вкусе В верхнем жилье, в окнах с ц # Русская классическая проза Читать → Старина note 1 Мне бы хотелось познакомить теперь читателя со старухой, сгорбленной тяжестью ста пятнадцати лет Она уже никуда не выезжала, когда мы переселились к бабушке, но я попала случайно в ее дом с одной из моих теток и видела эту живую развалину Вряд ли читатель представляет себе иначе сказочных кол # Русская классическая проза Читать → Бабушкины россказни Бабушка Прасковья Петровна Печерская кончила жизнь далеко за сотню годов от роду На старости лет хватила старушка греха на душу — молодилась Бывало, бабушке все восьмой десяток в доходе Лет двадцать пять доходил — так и не дошел Бабушка Прасковья Петровна на самомто деле была мне прапрабабушкой, да # Русская классическая проза Читать → В лесах Павел Иванович Мельников (Андрей Печерский) В лесах Часть первая ГЛАВА ПЕРВАЯ Верховое Заволжье – край привольный Там народ досужий, бойкий, смышленый и ловкий Таково Заволжье сверху от Рыбинска вниз до устья Керженца Ниже не то: пойдет лесная глушь, луговая черемиса, чуваши, татары А еще ниже, за К # Классическая проза Читать → Счисление раскольников I В прошедшем столетии, в продолжение шестидесяти пяти лет, правительство ежегодно производило гласное, открытое счисление раскольников Цель его была исключительно фискальная, податная Петр I установил это счисление с целью обложения раскольников подушною податью и притом двойною против православных # Публицистика Читать → Старые годы Довелось мне раз побывать в большом селе Заборье Стоит оно на Волге Место тут привольное Это гнездо угасшего рода князей Заборовских Теперь оно принадлежит разбогатевшему откупщику Кирдяпину, родитель же его некогда был подносчиком в Разгуляе А Разгуляй — любимейший народом кабак в селе Заборье Стои # Русская классическая проза Читать → Дедушка Поликарп Приехавши на Валковскую станцию, вышел я из тарантаса, велел закладывать лошадей, а сам пошел пешком вперед по дороге За околицей, у ветряной мельницы, сидел старик на завалинке На солнышке лапотки плел Я подошел к нему, завел разговор То был крестьянин деревни Валков, отец старого мельника, все его # Русская классическая проза Читать → Замечания о городах Российской империи Русские города являются в истории еще прежде того, как на берегах Ильменя отважные витязи норманские положили начало государству русскому, или, лучше сказать, бросили зерно гражданственности, из которого со временем выросло такое огромное, величественное дерево Иначе и быть не могло Славяне, занимав # Публицистика Читать → Письма о расколе ПИСЬМО ПЕРВОЕ Раскол и раскольники представляют одно из любопытнейших явлений в исторической жизни русского народа Но это явление, хотя и существует более двух столетий, остается доселе надлежащим образом неисследованным Ни администрация, ни общество обстоятельно не знают, что такое раскол Этого мал # Публицистика Читать → Очерки поповщины ЧАСТЬ I I НАЧАЛО РАСКОЛА СТАРООБРЯДСТВА В старые годы грамотных людей на Руси было очень мало, а полуграмотные переписчики церковных книг, по невежеству, вносили в них самые грубые ошибки К тексту, исполненному такого рода ошибками, предки наши постепенно привыкали Через дватри поколения ошибка пере # Публицистика Читать →

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий