Сжатое изложение «Выдающегося русского адвоката Фёдора Никифоровича Плевако знала вся Россия…»

Главная Коллекция “Revolution” История и исторические личности Плевако Федор Никифорович (1842-1908)

Оратор как красноречивый человек, владеющий мастерством построения и произнесения речи перед широкой публикой. Известный русский оратор Фёдор Никифорович Плевако, адвокат экстра-класса. Разработка основ судебной риторики и социальных вопросов в России.

Рубрика История и исторические личности
Вид статья
Язык русский
Дата добавления 30.05.2014
Размер файла 21,9В K

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д. PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах. Рекомендуем скачать работу.

VI. Плевако Федор Никифорович

   Плевако Федор Никифорович (1842–1908 гг.) — крупнейший дореволюционный русский адвокат, имя которого хорошо известно не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами. Юридическое образование Ф. Н. Плевако получил в Московском университете. Вскоре после введения Судебных уставов 1864 года вступил в адвокатуру и состоял присяжным поверенным при Московской судебной палате. Постепенно, от процесса к процессу, он своими умными, проникновенными речами завоевал широкое признание и славу выдающегося судебного оратора. Всегда тщательно готовился к делу, хорошо знал все его обстоятельства, умел глубоко анализировать доказательства и показать суду внутренний смысл тех или иных явлений. Речи его отличались большой психологической глубиной, доходчивостью и простотой. Самые сложные человеческие отношения, неразрешимые подчас житейские ситуации освещал он в доступной, понятной для слушателей форме, с особой внутренней теплотой. По выражению А. Ф. Кони, это был “…человек, у которого ораторское искусство переходило в вдохновение” {Архив Института русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР, ф. 1^4, оп. 1, Eg ар 216, стр. 2.}.

   В судебных речах он не ограничивался освещением только юридической стороны рассматриваемого дела. В ряде судебных выступлений Ф. Н. Плевако затрагивал большие социальные вопросы, которые находились в поле зрения и волновали передовую общественность.

   Нельзя забыть его гневные слова в адрес игуменьи Митрофании:

   “Путник, идущий мимо высоких стен Владычного монастыря, вверенного нравственному руководству этой женщины, набожно крестится на золотые кресты храмов и думает, что идет мимо дома Божьего, а в этом доме утренний звон подымал настоятельницу и ее слуг не на молитву, а на темные дела!

   Вместо храма — биржа; вместо молящегося люда — аферисты и скупщики поддельных документов; вместе молитвы — упражнение в составлении вексельных текстов; вместо подвигов добра — приготовление к ложным показаниям, — вот что скрывалось за стенами.

   Стены монастырские в наших древних обителях скрывают от монаха мирские соблазны, а у игуменьи Митрофании — не то…

   Выше, выше стройте стены вверенных вам общин, чтобы миру не было видно дел, которые вы творите под “покровом рясы и обители!..”

   Острые социальные вопросы затрагивает Ф. Н. Плевако и в других речах. Так, выступая в защиту люторических крестьян, восставших против нечеловеческой эксплуатации и безмерных поборов, он говорит;

   “Мы, когда с нас взыскивают недолжное, волнуемся, теряем самообладание; волнуемся, теряя или малую долю наших достатков, или что-либо наживное, поправимое.

   Но у мужика редок рубль и дорого ему достается. С отнятым кровным рублем у него уходят нередко счастье и будущность семьи, начинается вечное рабство, вечная зависимость перед мироедами и богачами. Раз разбитое хозяйство умирает — и батрак осужден на всю жизнь искать, как благодеяния, работы у сильных и лобзать руку, дающую ему грош за труд, доставляющий другому выгоды на сотни рублей, лобзать, как руку благодетеля, и плакать, и просить нового благодеяния, нового кабального труда за крохи хлеба и жалкие лохмотья”.

   Плевако никогда не рассчитывал только на свой талант, В основе его успеха лежало большое трудолюбие, настойчивая работа над словом и мыслью.

   Ф. Н. Плевако — наиболее колоритная фигура среди крупнейших дореволюционных адвокатов, он резко выделялся своей яркой индивидуальностью среди не бедной талантливыми ораторами дореволюционной адвокатуры.

   А. Ф. Кони так характеризовал талант Плевако: “…сквозь внешнее обличие защитника выступал трибун, для которого дело было лишь поводом и которому мешала ограда конкретного случая, стеснявшая взмах его крыльев, со всей присущей им силой” {А. Ф. Кони, Отцы и дети судебной реформы, издание т-ва И. Д. Сытина, 1914, стр. 260.}.

   Содержание речи, ее тон и направление Плевако, как никто из дореволюционных судебных ораторов, увязывает с настроением слушателей, к которым она обращена. Он большой мастер понимать и проникать в настроение судебной аудитории, умело затрагивая нужные струны.

   Говоря о Плевако, В. В. Вересаев в одном из своих воспоминаний передает следующий рассказ о нем:

   “Главная его сила заключалась в интонациях, в подлинной, прямо колдовской заразительности чувства, которыми он умел зажечь слушателя. Поэтому речи его на бумаге и в отдаленной мере не передают их потрясающей силы.

   Судили священника, совершившего тяжкое преступление, в котором он полностью изобличался, не отрицал вины и подсудимый.

   После громовой речи прокурора выступил Плевако. Он медленно поднялся, бледный, взволнованный. Речь его состояла всего из нескольких фраз…

   “Господа, присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав- Все эти преступления подсудимый совершил и в них сознался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который ТРИДЦАТЬ ЛЕТ отпускал на исповеди все ваши грехи. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?” И сел. Рассказывая о другом случае, Вересаев пишет:

   “Прокуроры знали силу Плевако. Старушка украла жестяной чайник, стоимостью дешевле 50 копеек. Она была потомственная почетная гражданка и, как лицо привилегированного сословия, подлежала суду присяжных. По наряду ли или так, по прихоти, защитником старушки выступил Плевако. Прокурор решил заранее парализовать влияние защитительной речи Плевако и сам высказал все, что можно было сказать в защиту старушки: бедная старушка, горькая нужда, кража незначительная, подсудимая вызывает не негодование, а только жалость. Но собственность священна. Все наше гражданское благоустройство держится на собственности, если мы позволим людям потрясать ее, то страна погибнет.

   Поднялся Плевако.

   — Много бед, много испытаний пришлось перенести России за ее больше чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары и поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь… Старушка украла старый чайник, стоимостью в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно” {В. В. Вересаев, Соч., т. IV, М., 1948, стр. 446–447.}.

   Но не только присяжные поддавались обаянию большого таланта Плевако, и коронные судьи нередко оказывались в плеву его большого, сильного и тонкого психологического воздействия.

   Сравнения и образы Плевако очень сильны, убедительны, глубоко запоминающиеся. Образные сравнения еще более увеличивают впечатление его эффектных речей.

   Речь Плевако в защиту Бартенева по делу об убийстве артистки Висновской — блестящий образец русского судебного красноречия. Она отличается исключительно психологической глубиной, тонким анализом душевного состояния убитой и подсудимого. Указанная речь безупречна по своему стилю, отличается высокой художественностью. Анализ психологического состояния молодой, преуспевающей артистки и подсудимого дан исключительно глубоко и талантливо..

   Почти не разбирая вопросов состава преступления, да обстоятельства дела этого и не требовали, Плевако кистью большого художника образно рисует обстановку, в которой созревало преступление.

   В этой речи глубоко и правдиво рисуется внутренний и внешний мир молодой, красивой, талантливой актрисы Висновской, успешно выступавшей на сцене Варшавского императорского театра. Умело затрагивая и показывая внутренние пружины душевного разлада молодой, пользующейся большим успехом женщины, Плевако правдиво рисует обстановку преступления.

   Эта речь по праву приобрела известность далеко за пределами России.

   Из представленных в сборнике речей читатель может вынести достаточное впечатление о творчестве этого талантливого адвоката и выдающегося судебного оратора.

   После смерти Плевако опубликовано около 60 его речей, составляющих два тома.

image Федоров Михаил Иванович, член союза писателей, адвокат (АП Воронежская область), заведующий филиалом Воронежской областной коллегии адвокатов «Адвокатская контора Федорова М.И.» Опубликовано “Нижегородский адвокат” №01-2019

110 лет назад, 5 января 1909 года (23 декабря 1908 по старому стилю) не стало блистательного адвоката, героического защитника Отечества, депутата-миротворца Государственной Думы Федора Никифоровича Плевако.

Тогда, во второй половине первого десятилетия 1900-х, Россия переживала в своей истории кульминационные события. Только отгремела Первая русская революция. Еще свежи в памяти баррикады по всей Москве, от Тверской до Арбата, бои на Красной Пресне в полукилометре от дома, где жил с семьей Плевако. Распущены I и II Думы, выборы в III Государственную Думу назначили на осень 1907 года. В таких условиях присяжный поверенный Федор Плевако, несмотря на свои шестьдесят пять лет и советы врачей уйти от активной работы, решил сменить трибуну в залах суда на трибуну в Таврическом дворце, где решалась судьба его Отечества. Он пошел в Государственную Думу. На этом пути он словно помолодел, ночами писал выступления, а днями без устали ездил по агитационным площадкам Москвы, говорил о важности избрать депутатов-патриотов, умудренных опытом, предостерегал от крайностей «левых» и «правых», которые хотят либо задушить все новое на корню, либо, наоборот, все нажитое, старое сокрушить до основания. Он чувствует страшную опасность и своим участием старался Россию от возможных бед уберечь. Его избирают. И вот голос Плевако зазвучал в стенах Таврического дворца в Петербурге. 13 ноября 1907 года весь день депутаты обсуждали ответ царю: выступил один, другой, все уже утомились от речей, когда председатель сказал: – Кажется, все члены Государственной Думы высказались, кроме члена Государственной Думы Плевако, который имеет право голоса последний, как докладчик комиссии. Федор Никифорович вышел к трибуне: – …Мы еще не принесли истинного русского «спасибо» к подножию трона. Монарх победил соблазн власти и от своего бесконечного могущества выделил долю прав народу для того, чтобы вместе с ним работать над его будущим счастьем… – говорит всем и обращается к «непримиримым» «правым» и «левым». – Чего хотите? С кем спорите?.. Монарх не послушает вас. Он скажет: «Я призвал вас достигшими возраста и надел на вас тогу мужа, а вы опять просите детскую рубашку!» Я знаю, в ваших сердцах образовалась некоторая пустота, доселе наполненная страхом перед властями придержащими. Я скажу вам: наполните эту пустоту истинной любовью к Родине! Буря аплодисментов взорвала зал. Знаток жизни и истинный патриот Отечества звал к миру: хватит крови, хватит противостояния, нужно искать выход в согласии, а не в борьбе. Выдающийся миротворец понимал, как плачевны для Отечества крайности с их уничтожением всего и вся. А его адвокатская контора не прекращала работать: помощники принимали и консультировали клиентов, вели дела, сам Плевако, оказываясь свободным от думских хлопот, подключался и давал советы. И это тогда, когда не спокойно было на сердце у Плевако, как отца. Сын Петя связался с крайними «левыми». Из донесения помощника начальника Московского Жандармского Управления Можайского, Рузского, Верейского уездов от 3 августа 1907 года (Дело департамента полиции по наблюдению за производящимися в порядке Положения об охране переписке сына присяжного поверенного Петра Федоровича Плевако и мещанина Израиля Абрамовича Бимбат: «Перепиской выяснено следующее: П. Плевако (по его личным показаниям) с 1906 года стремился войти в состав Московского Комитета Российской Социал-демократической Рабочей партии, сочувствуя программе этой организации, для чего он, знакомясь с разными неизвестными ему личностями, носившими различные клички, старался выполнить возлагаемые на него поручения. Так перед выборами во II Государственную Думу распространял воззвания этой партии, получив через кого-то талонную книжку от «Центрального комитета боевой социалистической организации», собирал деньги в пользу этой организации. 15 июня известный ему под кличкой «Митя» рабочий заявил, что если не спасут заключенных в Верейской уездной тюрьме лиц, арестованных за покушение на вооруженное ограбление на ст. Апрелевке Московско-Киево-Воронежской ж.д., то они будут казнены, и просил его, Плевако, отвезти и отдать заключенным арестантам 2 бутылки азотной кислоты и снять план местности возле тюрьмы, обещал на другой день прибыть в Верею с товарищами для выручки арестантов. Плевако («желая избавить арестантов от казни») принял поручение и явился в г. Верею, где был задержан возле тюрьмы с заряженным револьвером и 2 бутылками азотной кислоты. Бимбат, будучи 12 июня сего года освобожден из-под стражи в Верейской тюрьме, где он содержался за кражу в поезде, уехал в Москву, и получил от революционной организации поручение передать в Верейскую тюрьму тем же заключенным письмо, в коем упоминается, что заключенным посылаются 2 револьвера, 2 бутылки азотной кислоты и что 17 июня автор письма явится с товарищами для выручки арестованных. Бимбат прибыл в Верею вместе с Плевако и был вместе с ним арестован… Вследствие просьбы его отца о высылке его, Петра Плевако, за границу, в заключении переписки будет изложено ходатайство об удовлетворении просьбы отца Плевако». Петр содержался в Можайской тюрьме. Вот что валилось на отца в самый разгар политической борьбы. Как ему быть? Ведь сам когда-то в молодости входил в «тайное юридическое общество», где витали революционные идеи, а в 1881 году им вплотную занималось секретное отделение Московского полицмейстера. Отец вступился за сына, понимая, как категоричны и подвержены молодые люди разным влияниям и лозунгам под видом борьбы за справедливость, принимая за чистую монету то, что могло привести к тяжелым последствиям. Хлопоты, связанные с сыном, не могли не сказаться на и так пошатанном здоровье отца. Когда в декабре 1907 года наступили думские каникулы, Плевако решил внять советам врачей и с семьей поехал во Францию, но по пути, когда они доехали до Берлина, с ним случился припадок «грудной жабы». Доктора спасли Федора Никифоровича и настоятельно рекомендовали ехать в Ниццу, что он и сделал, но и в Ницце Федора Плевако преследовали дела: он не мог пребывать в безделье, к нему и тут шли со своими проблемами люди. Медики рекомендовали не прерывать отдых на Средиземноморье, которое благотворно отражалось на здоровье Плевако, но к Пасхе он возвращается в Москву. Казалось, Федор Никифорович на природе окреп, стал ездить в Москву, входить в дела, к нему потянулись посетители, но настигает новый удар: скоропостижно скончалась его сестра Юлия Никифоровна. Его бессменный помощник и секретарь, которая жила у него дома. Федор Никифорович не позволил себе не проститься с близким человеком, провожает ее на кладбище, стоит у могилы под проливным дождем, а, вернувшись домой, слег в постель… 17 октября 1908 года в Думу ушла телеграмма: «Болезнь моя вернулась и я опять не покидаю постели. Покорнейше прошу о разрешении мне полуторамесячного отпуска, причем содержание должно быть прекращено на все время болезни. Глубоко уважающий Вас Ф.Плевако». Плевако щепетилен: в отличие от современных думцев, он не хочет болеть за чей-то счет… А за окном дачи унылую пору дождей сменили снежные метели. Плевако лежал, изредка встречаясь взглядами со своими близкими, отдает последние распоряжения: вскрыть после смерти тело, это сделать в интересах науки и чтобы люди знали, отчего он умер… Похоронить там, где выберет себе место вечного упоения его супруга Мария Андреевна Плевако … Ни цветов, ни венков на прощании не класть, все это суета-сует… 21 декабря Плевако перенесли в кресло к окну, он с трудом выговаривал слова, утром 23 декабря позвали монахиню из Страстного монастыря, которая читала акафисты, а он пытался осенить себя крестным знамением… В час тридцать дня его не стало… В газете под некрологом шла статья: «Умер Плевако Вчера Россия потеряла своего Цицерона, а Москва – своего Златоуста. Умер Плевако… А провинция… Та окружила имя Плевако легендами и слушала и смотрела на него, как на сверхчеловека… Шли годы и брали свое. Неумолимо и невозвратно. Жар темперамента гас, музыка слова стихала. И в свои предсмертные часы великий “Московский Златоуст” уже не владел словом. Он говорил лишь одними глазами. Полу потухшими. Еле мерцавшими. Миг. И навеки закрылись глаза, навеки замолкло слово… Россия лишилась своего Цицерона, Москва – своего Златоуста. Умер Плевако!» 7 января 1909 года на заседании Совета присяжных поверенных Московской судебной палаты заслушали доклад о смерти Присяжного поверенного Ф.Н. Плевако и вынесли резолюцию: «Присяжного поверенного Ф.Н. Плевако за смертию исключить из списков присяжных поверенных, о чем донести Московской судебной палате; хранителем его дел назначить Присяжного Поверенного В.Л. Копеннера; семье покойного выразить глубокое соболезнование в понесенной утрате, явившейся утратой и для всей русской адвокатуры» . А Плевако поминали… В газете «Голос Москвы» № 5 за 1909 год писали: В воскресенье… состоялось собрание… памяти Ф.Н. Плевако… Оно открылось речью проф. гр. Л.А. Камаровского . В богатой событиями и идеями жизни Ф.Н. останавливает внимание, как наиболее поучительный и назидательный, последний период, относящийся к предвыборной кампании. Человеку, перешедшему известный возраст, свойственно относиться к событиям личной и общественной жизни скептически, пессимистически. Ф.Н. наоборот, переживаемый момент государственной жизни захватил и увлек. Он неутомимо участвует на агитационных собраниях, по целым часам ожидает своей очереди в душной атмосфере зала… Его речи за это время имели большое политическое значение. Он предостерегал слушателей от двух утесов, грозивших нашему государственному кораблю – крайних правых и левых. Он открыто примкнул к партии, громко требующих реформ, к партии центра. Здесь оказалась его русская душа, любовь ко всему русскому, нашим святыням, городам и весям и всему народу. Покойный представлял собою национальный, государственный ум… Не обошлось и без злобных выпадов. Вышла брошюрка о Плевако Анатолия Доброхотова «Слово о Плевако», М. 1910 г., ц. 15 коп. И на нее откликнулась газета заметкой: «Слабая, бесцветная статейка предназначалась для одной закрывшейся газетки. Никуда в другую редакцию статейку бы не приняли и редакционной корзины ей не миновать бы. Но автор оказался предприимчивым: почему и не сыграть на имени Плевако? И тощая брошюрка в 4 странички выброшена на книжный рынок. И цена ей назначена 15 коп. Скоро, скоро ее будут продавать у Иверских ворот по копейке. Но и тогда покупателей не найдет она: читатель давно уже поумнел, развязные издатели читателя к осторожности приучили, а г. Доброхотов не учел этого обстоятельства. Сам и виноват». Имя Плевако шло по городам и весям России. Осиротело место Федора Никифоровича в Думе. Жена Федора Никифоровича Мария Андреевна заказала памятник на могилу мужу в Италии, который и был установлен на кладбище Скорбященского монастыря. Здесь и сама упокоилась в 1914 года. В 1929 году Скорбященское кладбище подверглось разрушению. Зять Федора Никифоровича Мартынов Евгений Иванович вместе со своим сыном Сергеем, выкопали останки Марии Андреевны и Федора Никифоровича и на телеге перевезли на Ваганьковское кладбище. На могиле на Ваганьковском кладбище поставили дубовый крест. В 2003 году адвокатами на могиле Плевако установлен в его честь новый памятник.

Рано покинул земной мир Федор Плевако: он мог дать гораздо больше и Отечеству, и адвокатуре! Осиротели и мы, его друзья и поклонники!

image Николай Платонович (1851 — 1925)   Карабчевский Николай Платонович- известный судебный оратор и писатель. Он родился 30 ноября 1851 года окончил курс на юридическом факультете Петербургского университета. Состоял присяжным поверенным округа Петербургской судебной палаты. Много лет был членом совета присяжных поверенных; в 1913 году был избран председателем совета, но выборы эти были отменены судебной палатой. Как судебный оратор Карабчевский обратил на себя внимание речью в защиту Е. Брешковской в политическом процессе «193-х» (в 1877г.). целый ряд громких уголовных процессов (например, Мироновича, Имшанецкого, Ольги Палем, мултанских вотяков, братьев Скитских) прошли при его участии. Отличительные его черты – стремительность речи и искреннее одушевление. Он сам волновался и волновал свою аудиторию. Особенно ярки его речи по политическим делам Герушни и Сазонова. Речь по делу Сазонова переведена на французский язык и помещена в «Revue des grands proces» за 1905 год. В 1913 году Карабчевский выступил одним из защитников по известному делу Бейлиса. Обладая выдающимся искусством допрашивать свидетелей и экспертов, Карабчевский часто переносил центр тяжести процесса на судебное следствие. Из беллетристских произведений Карабчевского наиболее яркое «Господин Арсков» («Вестник Европы»), из публицистических – статья «О французской адвокатуре» («Северный вестник») и «Смерть Л.Н. Толстого» («Право»). В 1902 году Карабчевский издал отдельно свои публицистические статьи, сообщения и судебные очерки под общим названием «Около правосудия». Здесь же выпущена и его статья «Как я стал адвокатом». В 1905 году им была выпущена книга «Приподнятая занавеса», в которой собраны все его беллетристические произведения, стихи и стихотворения в прозе. Спасович Владимир Данилович (1829—1907) Спасович В.Д. в 1849 г. окончил курс юридических наук в Санкт-Петербургском университете и уже через два года защищал магистерскую диссертацию на тему “О правах нейтрального флота”. Ряд мыслей, высказанных в диссертации, получили осуществление через несколько лет в Парижских декларациях 1856 г. Спасович В.Д. в 1856 г. занял кафедру уголовного права в Петербургском университете. Поражая своих слушателей как глубиною эрудиции и смелостью выводов, так и живостью, картинностью и изяществом изложения, профессор Спасович В.Д. сразу приобрел огромную известность и в университете, и за стенами его. В 1863 г. он издал “Учебник уголовного права”, который в течение многих десятилетий был настольной книгой для всякого образованного юриста. В 1861 г. Спасович В.Д. покинул Петербургский университет, а в 1866 г. с открытием новых судов вступил в сословие петербургских присяжных поверенных. Почти с самого учреждения санкт-петербургского совета присяжных поверенных Спасович В.Д. с небольшими перерывами принимал живое участие в деятельности его то в качестве председателя или товарища, то в качестве рядового члена. На его жизнь выпала трудная миссия – создать первые устои и принципы деятельности адвокатов петербургской адвокатуры в духе Судебных уставов, а именно в духе честного и бескорыстного служения идеям нового суда. Спасович В.Д. привил корпоративную культуру: нравственный облик, служение обществу и не обирать народ. Благодаря обширным научным познаниям и мастерской разработке юридических вопросов Спасович В.Д. пользовался большим авторитетом в глазах судов всех степеней, не исключая и кассационного. Тщательное изучение малейших обстоятельств дела, самая усердная подготовка к делу, тонкий психологический анализ, всестороннее освещение судебного материала при помощи научных данных и литературных параллелей—таковы приемы, которыми всегда пользовался Спасович В.Д. и которые под его влиянием перешли в традиции петербургской адвокатуры. Знакомство с его речами в напечатанном виде производит не меньший эффект, чем слушание их вживую. За жизнь накопилось 10 томов собраний сочинений, которые включают размышления на самые разные отрасли знаний. 

Плевако Федор Никифорович — выдающийся русский юрист и адвокат.

Годы жизни: 1842 – 1908.

Памятные даты:

рџЋ‚25 Апреля (13 апреля по ст.ст.) — день рождения. Плевако родился в 1842 году в городе Троицк (Челябинская область).

†5 января (23 декабря по ст. ст.) — день памяти (смерти). Плевако умер в 1909 году в Москве. Похоронен на кладбище Скорбященского монастыря. После закрытия в 1929 году монастырского кладбища останки Плевако были перезахоронены на Ваганьковском кладбище в Москве. В 2003 году на пожертвования известных российских адвокатов на могиле юриста был установлен барельеф с изображением Ф. Н. Плевако.

Образование:

Окончил юридический факультет Московского университета, после чего приступил к адвокатской практике.

Плевако Федор Никифорович (почтовая марка 2013 г.)
image

Родился Плевако в оренбургской губернии. Его отец – дворянин (таможенный чиновник), а мать крепостная киргизка. Выдающийся юрист был рожден вне брака.

В 1870 году Плевако Ф.Н. поступил в сословие присяжных поверенных округа московской судебной палаты.

Об ораторском искусстве Плевако Ф.Н. ходили легенды. Приведем несколько примеров из его судебной практики:

Владелица небольшой лавчонки, полуграмотная женщина, нарушила правила о часах торговли и закрыла торговлю на 20 минут позже, чем было положено. Заседание суда по ее делу было назначено на 10 часов. Суд вышел с опозданием на 10 минут. Все присутствовали, кроме защитника – Плевако. Минут через 10 Плевако, не торопясь, вошел в зал. Председатель суда сделал ему замечание за опоздание. Тогда Плевако вытащил часы, посмотрел на них и заявил, что на его часах только пять минут одиннадцатого. Председатель указал ему, что на стенных часах уже 20 минут одиннадцатого. Плевако спросил председателя: – “А сколько на ваших часах, ваше превосходительство?”. Председатель посмотрел и ответил: – “На моих пятнадцать минут одиннадцатого”. Плевако обратился к прокурору: – “А на ваших часах, господин прокурор?” Прокурор ответил: – “На моих часах уже двадцать пять минут одиннадцатого”.

После этого свидетели подтвердили, что подсудимая закрыла лавочку с опозданием на 20 минут. Прокурор просил признать подсудимую виновной. Слово было предоставлено Плевако. Речь длилась две минуты. Он заявил: – “Подсудимая действительно опоздала на 20 минут. Но, господа присяжные заседатели, она женщина старая, малограмотная, в часах плохо разбирается. Мы с вами люди грамотные, интеллигентные. А как у вас обстоит дело с часами? Когда на стенных часах – 20 минут, у господина председателя – 15 минут, а на часах господина прокурора – 25 минут. Конечно, самые верные часы у господина прокурора. Значит, мои часы отставали на 20 минут, и поэтому я на 20 минут опоздал. А я всегда считал свои часы очень точными, ведь они у меня золотые, мозеровские. Так если господин председатель, по часам прокурора, открыл заседание с опозданием на 15 минут, а защитник явился на 20 минут позже, то как можно требовать, чтобы малограмотная торговка имела лучшие часы и лучше разбиралась во времени, чем мы с прокурором?”.

Присяжные совещались одну минуту и оправдали подсудимую.

В другом деле Плевако Ф.Н. защищал мужика, которого проститутка обвинила в изнасиловании и пыталась по суду получить с него значительную сумму за нанесенную травму. Обстоятельства дела: истица утверждает, что ответчик завлек ее в гостиничный номер и там изнасиловал. Мужик же заявляет, что все было по доброму согласию. Последнее слово за Плевако. “Господа присяжные,” – заявляет он. – “Если вы присудите моего подзащитного к штрафу, то прошу из этой суммы вычесть стоимость стирки простынь, которые истица запачкала своими туфлями”.

Проститутка вскочила и закричала: “Неправда! Туфли я сняла!!!”. В зале хохот. Подзащитного оправдали.

Адвокат защищал мужика, убившего свою жену. Когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес: – “Господа присяжные заседатели!”

В зале начал стихать шум. Плевако опять: – “Господа присяжные заседатели!”

В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова: – “Господа присяжные заседатели!” В зале прошел небольшой ропот, но речь не начиналась. Опять: – “Господа присяжные заседатели!”

В зале прокатился недовольный гул, а Плевако снова: – “Господа присяжные заседатели!”

Тут уже зал взорвался возмущением, воспринимая все как издевательство. А с трибуны снова: – “Господа присяжные заседатели!”

Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями.

И вот наконец Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться. – “Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента. А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!”

Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами. Присяжные вынесли более мягкий приговор.

Дополнительно

Великие юристы прошлого

Фразы о законах, праве, юристах, адвокатах

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий