ЧЕЙ ДИССИДЕНТ ВИКТОР НЕКРАСОВ? Какого цвета неблагодарность сталинского лауреата

image

Имя
Дата рождения 17.6.1911 (4)
Место рождения Киев, Российская империя
Дата смерти 3.9.1987
Место смерти Париж, Франция
Род деятельности прозаик
Направление социалистический реализм, реализм
Жанр повесть, рассказ, очерк
Язык произведений русский
Премии 1947

Ви́ктор Плато́нович Некра́сов (17 июня 1911, Киев — 3 сентября 1987, Париж) — русский советский писатель, диссидент и эмигрант, лауреат Сталинской премии второй степени (1947).

Биография

Родился Виктор Некрасов 4а в Киеве, в семье врача. Отец — Платон Федосеевич Некрасов, мать — Зинаида Николаевна Некрасова, старший брат Коля Некрасов, юношей был запорот до смерти петлюровцами.

В 1936 году Виктор Некрасов окончил архитектурный факультет Киевского строительного института (учился у Иосифа Каракиса, с которым долгие годы поддерживал близкие отношения), параллельно проходил обучение в театральной студии при театре. После окончания института работал актёром и театральным художником (в Вятке, Владивостоке и Ростове-на-Дону).

В 1941—1944 годы Некрасов был на фронте полковым инженером и заместителем командира сапёрного батальона, участвовал в Сталинградской битве, после ранения в Польше, в начале 1945, в звании капитана был демобилизован. Член ВКП(б) с 1944 года (исключен из КПСС в 1973 году).

Повесть «В окопах Сталинграда», опубликованная в 1946 году в журнале «Знамя» 1946, № 8-10, была одной из первых книг о войне, написанных правдиво, насколько это было возможно в то время.

Она принесла писателю подлинную славу: переиздана общим тиражом в несколько миллионов экземпляров, переведена на 36 языков. За эту книгу, после её прочтения Иосифом Сталиным, Виктор Некрасов получил в 1947 году Сталинскую премию 2-й степени. По мотивам повести и по сценарию Некрасова в 1956 году был снят фильм «Солдаты», отмеченный премией Всесоюзного кинофестиваля (в этом фильме сыграл одну из своих первых больших киноролей Иннокентий Смоктуновский).

По сценариям Виктора Некрасова поставлены кинофильмы «Город зажигает огни» (1958) и «Неизвестному солдату» (1961).

В 1959 Некрасов пишет повесть «Кира Георгиевна» и выступает в «Литературной газете» с рядом статей о необходимости увековечить память советских людей, расстрелянных фашистами в 1941 г. в Бабьем Яру. Некрасова стали обвинять в организации «массовых сионистских сборищ». И все-таки памятник в Бабьем Яру был установлен, и в этом немалая заслуга писателя.

После того, как в «Новом мире» (1967, № 8) был опубликован очерк В. П. Некрасова «Дом Турбиных», люди потянулись к этому дому. Дом называют не по фамилии тут жившего автора романа «Белая гвардия», Михаила Булгакова, а по фамилии «живших» здесь его героев. Дом стал современной легендой Андреевского спуска.

В 1966 году подписал письмо 25-ти деятелей культуры и науки генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу против реабилитации Сталина.

Другие популярные авторы

Комментарии

НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ

image

Вадим Панов — серия книг «Анклавы»

Роман «Чума» Альбера Камю

Цикл сказок «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса

Все

КНИГИ

Велесова книга

Ночной Дозор (роман)

Туманность Андромеды (роман)

Все —>

  1. Энциклопедия
  2. Люди
  3. Писатель Виктор Некрасов. Жизнь и творчество

Виктор Некрасов – советский писатель, являющийся лауреатом многих премий, входил в состав Академии искусств в Баварии.

Биография Виктора Платоновича Некрасова началась 17 июня 1911 года в столице Киевской губернии. Его отец был профессиональным банкиром, поэтому семья всегда была в достатке. Из-за того, что его мать поступила в иностранный университет, детство мальчика прошло в Европе, особенно во Франции. Тем не менее в 4 года он благополучно вместе с родителями возвращается в Российскую Империю. Спустя 2 года начались революционные события, в ходе которых погибает отец Виктора. Семейство в течение некоторого времени скрывалось от глаз общественности. Мать боялась, что её детей убьют. К счастью, семья не подверглась репрессиям даже после прихода к власти коммунистов.

В начале 30-ых годов прошлого столетия Некрасов становится студентов Строительного института, располагающегося в Киеве. Несмотря на все старания и усердия, будущий писатель не смог получить квалификацию в сфере строительства. Именно с этого момента он начал активно интересоваться искусством, литературой и театром. Он поступает в театральную студию и успешно её оканчивает в 1937 году. После выпуска он сразу пошёл работать в театр. Виктор стал участником театральной труппы из маленького города Кривой Рог. Он часто менял коллективы, но не мог найти себе подходящую команду. Некрасову часто приходилось работать и постановщиком, и актёром, и даже художников, чтобы прокормить себя.

С этого момента популярность Некрасова резко возрастает. Он начинает заниматься общественной работой. Особенно сильно он помогает тем людям, которые очень сильно пострадали во время боевых действий. Но несмотря на это, власть постепенно теряла симпатию по отношению к нему. Виктор стал выступать на митингах, а в начале 60-ых годов уехал на время в Европу. После возвращения в СССР он начал активно восторгаться европейским уровнем развития. В конце концов, власть начинает за ним слежку. Писателя исключают из всех ведомств. Это послужило поводом к эмиграции. Он в 80-ых годах уезжает в Швейцарию. Затем Виктор Некрасов перебирается во Францию, где и уходит из жизни 3 сентября 1987 года.

Вариант 2

Некрасов Виктор Платонович родился 4 июня 1911 в украинском городе Киеве. Он был русским писателем. По материнской линии Виктор был потомком аристократов. Даже правнуком шведского царя. И возможно был родственником Анны Ахматовой по материнской линии.

До его рождения мама Зинаида работала врачом. Она жила с бабушкой Виктора и своим сыном. Отец в то время находился в другом городе. С годовалым сыном и семьей Зинаида переехала в Париж. Тогда они стали эмигрантами и общались с другими политическими эмигрантами. Но через три года она снова вернулись в Киев на съемную квартиру.

В 1917 году отец Платон умер. В 1919 году в Киеве был голод и старшего брата Виктора отправили в санаторий де более менее хорошо кормили. Но там он попал в руки патруля. Парень говорил только по-французски и его обвинили в том, что он шпион и изрезали шомполами, после чего он умер. И его тело бросили в реку.

В 1929 году парень после окончании школы поступил в профессиональную школу, где обучали железнодорожному строительству.  В том же году он участвовал при строительстве Киевского железнодорожного вокзала.

После окончания всех таких кружков и вузов он работал в архитектурных мастерских города Киева и ладе построил лестницу к могиле. После этого он работал актеров в передвижном театре в различных городах России и Украины.

В 1945 году Виктор начал работать в киевской газете, и даже был заведующим. В 1946 году он опубликовал свою книгу о войне «На краю земли» но после ее назвали «В окопах Сталинграда». Книга была опубликована в журнале Знамя. Книга стала прорывом к остальной литературе про войну. Эту книгу перевели более чем на тридцать языков. И по мотивам книги был снят фильм «Солдаты».

По многим книгам Виктора Некрасова были сняты фильмы, которые получили широкую известность.

В 1961 году была опубликована повесть «Кира Георгиевна». В 1957 году писатель отправился в путешествие и проехал много стран. Он даже писал заметки про две страны Италию и Америку.

В 1971 году вышла книга «В жизни и в письмах» и после этого был наложен запрет на создание новых книг и после этого даже из библиотек стали изыматься уже вышедшие книги.

Писатель Виктор Некрасов. Жизнь и творчество

Интересные ответы

  • Насекомые луга — доклад сообщение

    Прекрасные зеленые луга служат не только усладой для наших глаз и местом отдыха, но и домом для большого количества насекомых. К типичным «домочадцам» этого места относятся

  • Деревенская ласточка (ласточка-касатка) сообщение доклад

    Ласточка-касатка — небольшая птица семейства ласточковых подотряда певчих воробьиных.

  • В каких продуктах есть йод?

    Йод принимает участие в обеспечении нормального баланса между психическим и физическим состоянием, участвует в формировании костных тканей, активизирует иммунную систему организма, повышает потребление кислорода тканями

  • Сообщение Манул (доклад про животное из красной книги 3 класс)

    Манул или палласов кот – это представитель отряда хищников, млекопитающее семейства кошачьих. Внешний вид животного напоминает обыкновенного домашнего кота, он отличается только

  • Щука — доклад сообщение (1, 2, 3, 4, 9 класс)

    Сначала загадка: самая известная по русским народным сказкам хищная рыба? Конечно, щука. Почему-то об этой рыбе ходит множество легенд, хотя ее повадки и образ жизни изучены очень хорошо. Так что же о ней известно?

Некрасов Виктор Платонович (4.06.1911, Киев- 3.09.1987, Париж), прозаик. Родился в семье врача. В 1936 г. окончил архитектурный факультет Киевского строительного и нституга , в 1937 г. — театральную студию. Работал актером и театральным художником. Во время Великой Отечественной войны сражался на фронте, в т. ч. под Сталинградом. Личные впечатления легли в основу повести «В окопах Сталинграда. (1946), которая считается одним из лучших и наиболее правдивых произведений о войне. Некрасов  изобразил в ней военные будни, «окопную правду», по определению критики тех лет. В других произведениях Некрасов поднимал сложные проблемы, относился к тем писателям, которые становятся совестью нации. Повесть «В родном городе» (1955) посвящена возвращению фронтовиков к мирной жизни. Его герои сталкиваются с трудностями и недоверием как на работе, так и в семейной жизни. Еще более опасную тему затронул Некрасов  в повести. «Кира Георгиевна» (1961). В ней он пишет о человеке, который 20 лет незаслуженно просидел в лагере. Оживленную дискуссию в СССР вызвали зарубежные очерки Некрасова о поездке в США «По обе стороны океана» (1962). Некрасов попытался объективно передать то, что увидел, за что подвергся резкой критике, в т. ч. Н. Хрущева. Либеральные суждения Некрасова о литературе, кино, живописи и архитектуре привели Некрасова к конфликтам с цензурой и исключению из КПСС. В 1974 г. писатель бьш вынужден эмигрировать. Поселился в Париже. В 1975-1982 был заместителем главного редактора журнала «Континент». В эмиграции опубликовал «Записки зеваки» (1975), «Взгляд и нечто» (1977), «По обе стороны стены» (1978), «Саперлипопет, или Если бы да кабы, да во рту росли грибы» (1983), «Маленькая печальная повесть» (1986). В этих книгах в свободном стиле он излагает свои новые впечатления и размышления о Западе, перемежая их воспоминаниями, а также критическими. суждениями о самом себе и о советской политике. Его творчество обладает большим значением достоверного свидетельства эпохи.

Как-то я расспрашивал о войне фронтовика Владимира Титовича Пивоварова. В 1942 году ему было двадцать лет, он командовал разведчиками одного из дивизионов 87го гвардейского артполка 39-й гвардейской стрелковой дивизии. Как самое тяжелое ему вспоминаются не бои, а летнее отступление от Харькова до Сталинграда: Медаль Виктора Некрасова «За оборону Сталинграда», прикрепленная к титульному листу книги «В окопах Сталинграда». Это было сделано ВПН для того, чтобы оправдать отсутствие у него удостоверения на эту медаль, при таможенном контроле в киевском аэропорту в день отъезда в эмиграцию, 12 сентября 1974 г.

— Жара, пыль, гимнастерки от соли блестят как рыбья чешуя. Тылы сбежали, и у нас ни еды, ни воды. Иногда старушки что-нибудь вынесут, но разве на всех хватит. По дороге увидели пасеку, разобрали ульи, наелись меда, набрали соты. А пить-то еще сильнее хочется. Тут еще вдруг: «Стой!.. Коммунисты, комсомольцы — вперед с оружием…» Оказывается, где-то впереди якобы немцы уже. Спешно выдвигаемся, и тут видим маленькое озерцо, скорее даже болотце. Сразу не до немцев стало. Все как безумные кинулись к озерцу. Хорошо я успел напиться до того, как воду взбаламутили…

Владимир Титович вдруг осекся, будто в горле у него пересохло, как тогда, летом сорок второго. Потом произнес:

— Об этом у Некрасова, у Виктора, прочитайте. Там про наше отступление — ну буквально как было…

Признание

Поразительная это все-таки вещь — «В окопах Сталинграда». Вскоре после публикации (журнал «Знамя», номера 8-10 за 1946 год) она получила Сталинскую премию, но ни тогда, ни сегодня никто не найдет в повести Некрасова ни одного слова фальши. Сталин в повести упоминается три раза — как обиходная примета времени.

В Сталинграде солдаты чувствовали себя не под вождями, а под Богом. И вспоминал Некрасов не приказ N 227 «Ни шагу назад», а Вифлеемскую звезду. «Взяли все-таки сопку… Вифлеемская звезда сейчас уже над самой головой. Зеленоватая, немигающая, как глаз кошачий. Привела и стала. Вот здесь — и никуда больше…»

Самые знаменитые книги о Сталинградской битве

В окопах не бывает атеистов — сейчас эта истина кажется чуть ли не банальной. Но чтобы открыто утверждать ее в 1946 году и рассказать, как жители Сталинграда молились Пресвятой Богородице, — для этого мало таланта. Тут нужно иметь бесстрашие, независимый ум и чистую душу.

Все это было у капитана Виктора Некрасова, который начал писать свою книгу в госпитале на исходе войны. Врач тогда сказал ему, что лучший способ разработать раненую правую руку — это развивать мелкую моторику. Например, рисовать или писать. И Некрасов с удовольствием рисовал (архитектор по первому образованию!) и писал.

Из его рисунков той поры ничего не сохранилось. А написал он тогда «В окопах Сталинграда». На одном дыхании, без черновиков. Получилась книга жесткая — как сводки Информбюро в начале войны, лирическая — как дневник, и лихая — вроде «Трех мушкетеров».

Кинорежиссер Евгений Лунгин (он вырос в семье, близким другом которой был Виктор Некрасов) рассказывал мне:

«Эта книга очень похожа на самого Виктора Платоновича. Я прочитал «В окопах Сталинграда», когда мне было лет четырнадцать — сразу после того, как мы проводили Некрасова в эмиграцию. Мои родители так горевали после его отъезда, что по вечерам мы стали вслух читать эту повесть — то мама, то отец, то я… «Приказ об отступлении приходит совершенно неожиданно…» Я до сих пор почему-то эту фразу помню. В моей комнате с детства висел рисунок «Три мушкетера», сделанный Некрасовым цветными карандашами. Я вырос с этим рисунком. Он и сам был в моих глазах мушкетером. Представьте себе постаревшего д Артаньяна — вот таким был Некрасов. О нем можно было сказать: вот этот человек — само благородство…»

Каково ему было стать эмигрантом в шестьдесят три года…

Изгнание

Да, Франция не была ему совсем чужой, он провел в ней свое раннее детство — его мать окончила медицинский факультет Лозаннского университета и в начале Первой мировой войны работала в парижском госпитале. Но вовсе не в статусе диссидента, почти беженца, капитану Некрасову думалось вернуться в Париж, а в качестве гражданина великой и свободной страны, победившей фашизм.

Рассказывает Евгений Лунгин:

«Все его поступки и заявления были открытыми, он никогда не прятался, не писал анонимно, не прикрывался псевдонимами. В партию вступил в разгар самых страшных боев в Сталинграде. Как сказал его друг-фронтовик, тогда это было равнозначно вступлению в смертники. И вот бывшие тыловики и штабисты, а то и люди, вовсе не нюхавшие пороха, запросто исключили его из партии. У него забрали даже медаль «За оборону Сталинграда», которой он дорожил больше всех остальных наград, а их было немало. Правда, потом вернули. Очень сильное испытание. Бесследно оно не прошло…»

Уникальные документы о Сталинградской битве рассекречены в Минобороны

В протоколе обыска было 60 страниц. Унесли семь мешков книг, в том числе все альбомы по искусству. Забрали пишущую машинку и фотоаппарат. 5 марта 1974 года Виктор Некрасов написал открытое письмо Л.И. Брежневу:

«Пусть лучше уж читатель обойдется без моих книг, он поймет, почему их не видно. Он, читатель, ждет. Но не пасквилей, не клеветы, он ждет правды. Я никогда не унижу своего читателя ложью. Мой читатель знает, что я писал иногда лучше, иногда хуже, но, говоря словами Твардовского, «случалось, врал для смеха, никогда не лгал для лжи…»

Вместо ответа Некрасова выдворили. Сказали: «Не хочешь на Запад, поедешь на Восток…»

День Победы

Сталинград ему снился и во Франции. Виктор Платонович даже рассказ написал под названием «Мамаев курган на бульваре Сен-Жермен». В прогулках по Парижу он скупал у букинистов французские и немецкие газеты военного времени — те, где попадалось что-то о Сталинграде. Находил в них аэрофотоснимки, разглядывал их с лупой, и ему казалось, что он видит свой блиндаж.

Когда во Франции ему удалось издать свое избранное, он назвал эту книгу «Сталинград» и открыл ее снимком: «В. Некрасов на Мамаевом кургане. 1973 год».

До последнего дня переписывался со своим бывшим ординарцем Михаилом Ивановичем Валеговым (в «Окопах Сталинграда» он просто Валега), посылал ему на Алтай, на станцию Бурла, календари, подарки…

Жительница «Дома Павлова» рассказала о Сталинградской битве

Писатель-фронтовик Вячеслав Кондратьев, встречавшийся с Виктором Платоновичем в Париже, вспоминал, что самым тяжелым днем за границей для Некрасова был День Победы. «В этот день он бродил по Парижу в безуспешных поисках хотя бы одного русского, который бы воевал, чтобы с ним, а не одному выпить рюмку водки…»

И все-таки он считал себя счастливым человеком: «…Нет, все сложилось так, как и должно было сложиться. Ни на что не сетую, ни на что не жалуюсь. Ну какое я имею право жаловаться, если, оттрубив весь Сталинград от первого до последнего дня, остался жив? И дошел до самой Польши, и вернулся в родной Киев, и обнял маму…»

Виктор Платонович Некрасов умер в Париже 3 сентября 1987 года. Похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Память

В начале нового века в Ростове-на-Дону на стене окружного Дома офицеров открыли мемориальную доску с надписью: «В этом здании, в театре Красной Армии, работал актером Виктор Платонович Некрасов (1911-1987), писатель-фронтовик, автор книги «В окопах Сталинграда».

В дни Сталинградской битвы в Доме Павлова родилась девочка Зина

Появилась эта доска во многом благодаря ветерану войны Петру Петровичу Костылеву и его друзьям-фронтовикам. Им удалось документально подтвердить, что будущий писатель работал на сцене местного театра, а последний раз вышел на нее перед уходом на фронт — в июле 1941го.

Очевидно, за пределами Ростова-на-Дону немногие знают, что автор «Окопов Сталинграда» окончил театральную студию при Киевском театре русской драмы, играл Хлестакова, Раскольникова и Вронского в железнодорожном передвижном театре и на сцене ростовского театра Красной Армии. Великим днем Некрасов называл 12 июня 1938 года, когда пробуя поступить в мхатовскую студию, он попал на прослушивание к самому Станиславскому. Молодой актер из Киева читал тогда рассказ собственного сочинения…

ВОПРОС РЕБРОМ

Будет ли в Волгограде улица Виктора Некрасова?

Поразительно, но в Волгограде память об авторе «В окопах Сталинграда» до сих пор не увековечена. В 2010 году областной губернатор торжественно пообещал, что на карте города появятся улицы имени Виктора Некрасова, Марка Бернеса, Иннокентия Смоктуновского, Василия Гроссмана. Но губернатор вскоре сменился, а за его обещания, очевидно, никто не отвечает. Может быть, в святую для каждого из нас дату — 75-летие победы под Сталинградом — о писателе наконец вспомнят в городе, который он защищал?

Опубликовано: 3 октября 2003 г. Номер 6 (6) Рубрики: Люди и время

“Никогда не иди даже на самый малый компромисс. Тебе только кажется, что он малый”. Виктор Некрасов

В своем небольшом очерке я хочу рассказать о писателе не просто талантливом, но выдающемся, о человеке кристальной чистоты и несгибаемой воли. Рассказать для молодого и среднего поколения, которому это имя мало о чем говорит…

Виктор Платонович Некрасов родился в Киеве в интеллигентной семье (отец — банковский служащий, мать-врач). Детство провёл в Лозанне и Париже, где родители маленького Вики (так Виктора Платоновича звали родные и друзья всю жизнь), познакомились с будущими советскими вождями В.Лениным и А.Луначарским. В 1915 году семья вернулась в Киев. Некрасов не имел специального литературного образования (по специальности он архитектор и актёр).

С августа 1941 года воевал на Украине, в Сталинграде, снова на Украине и в Польше, где после второго ранения демобилизовался в звании капитана.

Во время отпуска по ранению и в первые послевоенные месяцы Некрасов написал свою первую книгу “В окопах Сталинграда”, которой была уготована особая роль в советской литературе. Ещё в 1943 году Илья Эренбург писал: “Замечательные книги о войне напишут не соглядатаи, а участники, у которых теперь подчас нет возможности написать письмо родным… Зародыш классического романа уже живёт в голове фронтовика, который теперь думает куда меньше о литературных формах, нежели о характере вражеской обороны”.

Пророчество Эренбурга сбылось в полной мере. В своей книге офицер-сапёр Некрасов рассказывает “изнутри” о великой битве на Волге, где решалась судьба войны; битве, одним из участников которой ему суждено было стать.

“Приказ об отступлении приходит совершенно неожиданно” — это первая фраза правдивой до последней точки книги. А вот как разворачивались дальнейшие окололитературные события. Редакция журнала “Знамя”, где была опубликована повесть, выдвинула её автора на соискание Сталинской премии. Руководство Союза писателей было категорически против: только политический недоросль или злобный клеветник мог начать повесть о великой победе с изображения нашего отступления. Короче говоря, автор и его великолепное произведение были обречены. И вдруг… по капризному повелению вождя, поставившего в тупик идеологическое и литературное руководство, Сталинская премия второй степени присуждается писателю Некрасову В.П.Этот “удар” литературные чиновники не простили ему никогда.

Читательский успех повести Некрасова был огромен. И.Эренбург, Б.Слуцкий, А.Твардовский, А.Платонов, Д.Гранин отметили безупречную правду и высокий художественный уровень произведения. Когда на рубеже 50-х и 60-х годов столь заметно заявила о себе литература фронтового поколения, так называемая “лейтенантская проза”, выяснилось, что у истоков этого мощного направления находится повесть Некрасова. И если литераторы девятнадцатого века говорили: “Все мы вышли из гоголевской “Шинели”, то столь же высокой формулой: “Все мы вышли из некрасовских “Окопов” — писатели фронтового поколения определили роль повести Некрасова и её автора. Многие критики называют первую книгу Некрасова главной книгой его жизни.

В дальнейшем выяснилось, однако, что нежданно-негаданно свалившаяся на Некрасова “охранная грамота” Сталинской премии, прикрывшая когда-то “Окопы” и их автора от разгрома, после смерти “отца всех народов” в 1953 году обернулась против писателя. Вершители литературных судеб брали реванш за прошлое. В инспирированных ими разносных статьях утверждалось, что его повести о послевоенной жизни — скучные, плоские книги о задворках великой, замечательной эпохи, о неинтересной, буднично-серой жизни, герои их жалки и духовно-примитивны.

Травля писателя достигла апогея, когда в марте 1963 года, выступая на встрече с деятелями литературы и искусства Никита Хрущёв подверг уничтожающей критике путевые очерки Некрасова “По обе стороны океана”, в то время как вся страна читала это блестящее “крамольное” произведение. Можно смело сказать, что очерки, приведшие в такое негодование Никиту Сергеевича, стали главным событием в литературной жизни страны в последнее “оттепельное” время. “Путевые очерки” — это, скорее, мемуарная, автобиографическая проза: автор не только рассказывает об увиденном в далёких странах, о поразивших его обычаях и нравах, но и делится своими впечатлениями о жизни в своей стране. Отсюда — сопоставления, размышления о пережитом. Книги этого жанра Виктор Платонович писал почти тридцать лет: “Первое знакомство” (1958 год) — “Маленькая печальная повесть” (1986 год): всего десять книг. Собранные вместе, они являются его мемуарной автобиографией. Из этих книг лишь четыре были опубликованы в СССР.

Сомнительно, что бурная реакция Хрущёва была проявлением вспыльчивости и вздорности его характера (скорее всего, он Некрасова вообще не читал). Более вероятно, что это была показательная реакция властей против “оттепельного” свободомыслия в литературе, хотя Хрущёва она уже не спасла. После его смещения, писателя (как пострадавшего от “волюнтаризма”), на некоторое время оставили в покое.

Однако не прошло и года, как начался новый тур преследований, на этот раз под руководством “серого кардинала”, главного идеолога партии Михаила Суслова.

На этот раз Некрасова обвинили в… сионизме. Ярлык “сиониста” — не шутка! Этот ярлык ассоциировался в те времена с тюрьмой и смертью. В лживой и мрачной обстановке послевоенных лет автор бессмертного романа о войне против фашизма решил бороться за свободу и справедливость — русскому писателю, киевлянину Виктору Некрасову хотелось отстоять честь своего народа, защищая евреев от оголтелого антисемитизма властей. Русский народ может гордиться, что в этом неравном противостоянии Некрасов был не одинок. Люди моего поколения хорошо помнят, какое оглушительное впечатление на общество произвели стихотворение Евгения Евтушенко и повесть Анатолия Кузнецова под одинаковым названием “Бабий Яр” и Тринадцатая симфония Дмитрия Шостаковича, в основу которой положено стихотворения Евтушенко. Некрасов же был первым среди тех, кто отважился в полный голос заговорить о памятнике, который должен быть установлен здесь — на месте массового уничтожения евреев. Теперь в заросших кустарником окопах Бабьего Яра он решил дать бой режиму, который, по-существу, проповедовал нацистские принципы.

Вот как сам Некрасов, находясь в эмиграции, в 1975 году описывает те времена в автобиографической повести “Записки зеваки”:

“До 1966 года всё, действительно, происходило так: приходили, плакали и разбрасывали вокруг себя цветы. Венков никаких — куда их положить, куда прислонить? Ни памятника, ни обелиска — кругом кустарник, бурьян. С сентября 1966 года всё приняло иной вид. Появился камень. Серый полированный гранит с надписью, отредактированной и утверждённой всеми положенными инстанциями, гласящий, что на месте расстрела “советских граждан в период временной немецко-фашистской оккупации 1941-1943 г.г.” будет сооружён памятник. И теперь каждый год 29 сентября возле камня воздвигается трибуна, с которой секретарь райкома партии произносит речь, в основном посвящённую достижениям вверенного ему района в области строительства и выполнения плана в разных областях. После выступают несколько передовиков производства, и среди них обязательно один человек еврейской национальности (просто еврей — теперь не положено говорить), и рассказывают о зверствах сионистов в Израиле. Потом исполняется гимн, и митинг объявляется закрытым. Вот тут-то и появляются люди с цветами и венками. Но возложить их не так-то просто. Милиция и дублирующая её когорта в штатском тщательно проверяют надписи на венках, и если что-либо вызывает подозрение (“А на каком языке у вас написано? Переведите!”), к услугам несущих эти венки молодых людей — стоящие неподалёку “воронки”. Людей постарше и с маленькими букетиками двойное оцепление пропускает беспрепятственно. Ну, может, кое-кого и сфотографируют…

Что же послужило толчком к тому, что вдруг появился камень, а рядом с ним раз в год и трибуна, охраняемая не менее чем сотней людей, для этого созванных во главе с майорами, полковниками, а возможно, даже и генералами? А случилось так, что одному из них, точнее начальнику киевской милиции, в 1966 году влепили выговор за то, что он, потеряв положенную ему бдительность, допустил массовое сионистское сборище в этом забытом и недонамытом Бабьем Яру… В один прекрасный день 1966 года собралась здесь многотысячная толпа (двадцать пятая, мол, годовщина!), и несколько человек, среди них один даже коммунист, обратились к этой толпе с речами, нигде не проверенными, нигде не утверждёнными. Коммунистом этим был я… Речь моя родилась на месте, среди плачущих и рыдающих людей. И вообще, это была не речь, просто захотелось сказать о случившемся здесь 25 лет назад, о том, что на этом месте, конечно же, будет памятник, не может не быть… Через две недели после “сборища” на месте расстрела появился камень”.

А Виктора Платоновича долго прорабатывали на партбюро: не могли простить ему того, что он спровоцировал власти отметить памятным знаком это страшное место. Припомнили тогда его давнюю (1960 г.) статью в “Литературной газете”: “Почему это сделано…”, в которой впервые говорилось о том, что память о страшной трагедии в Бабьем Яре всячески стремятся свести на нет, то есть Яр залить, засыпать, сравнять, а на его месте сделать сад, соорудить стадион. “Возможно ли это? Кому это могло прийти в голову — восклицает автор — уничтожить овраг глубиною тридцать метров и на месте величайшей трагедии резвиться и играть в футбол? Нет, этого допустить нельзя!”.

Яр действительно намывали в течение десяти лет отходами кирпичного производства. 13 марта 1961 года он отомстил за поругание. Куренёвская трагедия, во время которой миллионы тонн пульпы хлынули с третьего отрога огромного оврага вниз и затопили территорию в 30 гектаров, уничтожив всё живое (погибли около 1500 человек), напомнила киевлянам и власть предержащим о том, что Бабий Яр не просто географическое понятие, но символ. Однако, власти по-прежнему настаивали на своём: не было киевского Холокоста, не было Бабьего Яра, не было ни слёз, ни крови, ни бесстыдных грабежей! И однажды Виктор Некрасов крикнул в присутствии тысячной толпы, собравшейся в Бабьем Яру: “Мне стыдно за Советскую власть, которую я защищал!”.

“Дело” Некрасова закончилось строгим выговором, а через непродолжительное время — исключением из партии (в ряды которой Некрасов вступил ещё в Сталинграде). Дальнейшие события развивались по известному сценарию: исключение из Союза писателей, обыск на квартире, а затем недельная серия допросов в КГБ, где ему прозрачно намекнули, что если он не “исправится” или не уедет на Запад, то ему придётся ехать на Восток и заниматься отнюдь не писательским трудом.

“Исправиться”, то есть предать свои принципы, он не мог. Уже в эмиграции он узнал, что памятник поставили. Но какое отношение этот памятник имеет к евреям?! Некрасов прекрасно знал, что в Бабьем Яре расстреляны не только евреи: здесь были и матросы Днепровской флотилии, и солдаты ОУН, обманутые гитлеровцами призраком свободы, здесь спали вечным сном киевские подпольщики. И лишь евреи были расстреляны здесь только за то, что они евреи. Их здесь было около ста тысяч, расстрелянных за десять дней. Некрасов писал тогда:

“И мне вдруг стало ясно: места наибольших трагедий не требуют слов. Дословная символика бледнеет перед самими событиями, аллегория бессильна. Мне, пришедшему сюда поклониться праху погибших, не надо рассказывать, как эти люди умирали. Мне всё известно. И кричать не надо. Я сам знаю, где и когда надо крикнуть. Я просто хочу прийти и положить цветы на братскую могилу и молча, в одиночестве постоять над ней”.

Некрасова вытолкнули в эмиграцию. Его книги не только перестали печатать, но они были занесены в “чёрные” списки Главлита, изъяты из библиотек и большей частью уничтожены, имя его вычёркивалось даже из библиографических справочников. Целое поколение читателей не имело доступа к его книгам.

Увы, даже когда рухнула власть КПСС, и было снято табу с имени и книг Некрасова, издавали его на родине не слишком щедро. Так получилось, что он остался единственным крупным писателем нашего времени, у которого нет не только собрания сочинений, но даже двухтомника. Его литературное наследие не собрано, не приведено в должный порядок. Хотя… мне кажется, его время ещё наступит: не может писатель и гражданин такого масштаба остаться потерянным для своего народа.

Как человек он существовал словно не в своём веке и жил согласно безупречному кодексу чести. Многие смотрели на него как на ископаемое, или как на редкую бабочку: “Боже, как она залетела сюда?” Когда ему интересен был человек, то не важны были ни возраст, ни происхождение, ни регалии. Он мог водить дружбу и с академиком А.Д.Сахаровым, и с двадцатилетним парижским электриком Виктором Ружэ. Отвечал на каждое письмо читателей.

Некрасов был среди тех друзей Александра Галича, которые отважились прийти к нему домой в роковой день эмиграции. Галич сидел с гитарой на чемодане в пустой комнате и пел только что сочинённую песню “Когда я вернусь”. И взрослые, многое повидавшие и испытавшие мужчины, рыдали. “Неужели и мне придётся?..” — обронил Виктор Платонович. Не знал он тогда, что менее чем через три месяца разделит судьбу друга, что будут они жить в романтическом (для кого-то) Париже и свой последний приют найдут на одном и том же кладбище.

В своём последнем произведении “Маленькая печальная повесть” Некрасов с поразительной искренностью пишет о себе:

“Благословляю ли этот день — 12 сентября 1974 года (день эмиграции — В.О.). Да, благословляю. Мне нужна свобода, и тут я её обрёл. Скучаю ли я по дому, по прошлому? Да, скучаю. И очень.

Выяснилось, что самое важное в жизни — это друзья. Особенно когда их лишаешься. Для кого-нибудь — деньги, карьера, слава; для меня — друзья… Может быть, самое большое преступление за шестьдесят семь лет, совершённое в моей стране, это дьявольски задуманное и осуществлённое разобщение людей… Один из моих самых близких друзей, ешё с юных, восторженных лет, не только не пришёл прощаться, но даже не позвонил. Ближайшая приятельница категорически запретила ей звонить, не то, что заходить. Ещё один друг, тоже близкий, хотя и послевоенных лет, прощаясь и глотая слёзы, сказал: “Не пиши, всё равно отвечать не буду…” И за десять лет ни разу не написал. “…А всё это соль, соль на мою рану…”

Этот очерк я хочу закончить словами замечательной писательницы и правозащитницы Лидии Корнеевны Чуковской, сказанными ею по другому поводу, но характеризующими как нельзя лучше личность и значение творчества Виктора Некрасова в российской культуре. “Её (интеллигенции — В.О.) мало во всём мире. Но она всё-таки есть. Она ничего не может переменить — в настоящем. Мир движется своими путями, двигаемыми не ею. Но всё плодотворное — от неё: эстафета культуры передаётся ею. Она постоянно разбита на голову — и всегда победительница”.

  • 5354 просмотра

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий