Российский ученый Артем Оганов обнаружил невозможные с точки зрения правил химии соединения натрия и хлора

Previous Entry | Next Entry

10 ЛЕКЦИЙ ХИМИКА Артема Оганова

10 лекций химика Артема Оганова о современных исследовательских подходах в химии и материаловедении. Дизайн новых материалов — это революция в материаловедении, в физике и в химии. До недавнего времени материалы открывались методом проб и ошибок или с помощью каких-то счастливых происшествий. Надеяться на такие способы легкомысленно, если мы хотим открывать материалы, которые обладают нужными для нас свойствами, и открывать их систематически и быстро. В этой связи интересна возможность прогнозирования новых материалов на компьютере. Данный курс будет посвящен именно этому. Основной акцент уделяется методам предсказания с помощью компьютера различных типов материалов для практических применений, а также новых типов химических веществ и вещества планетных недр. Все эти темы в совокупности опираются на одно и то же — на революционные методы прогнозирования состояния вещества только с помощью компьютера. 1 Новая химия под высоким давлением Химик Артем Оганов об изменении химических связей элементов, эксперименте с давлением натрия и источнике нагрева ядра Земли Новая химия под давлением — это исключительно интересная область исследований, которая появилась несколько десятилетий назад, но за последние одно-два десятилетия совершила огромный рывок. Рывок, который поначалу был связан с изобретением новых экспериментальных методик, а сейчас продолжается благодаря существованию и изобретению новых теоретических методов — в частности, методов предсказания кристаллической структуры. Это то, чем занимаюсь, в частности, я. 2 Компьютерный дизайн новых материалов Химик Артем Оганов о проблеме кристаллических структур, дочерних вариантах и cверхтвердых материалах Компьютерный дизайн новых материалов — это мечта, которую человечество лелеяло уже многие десятилетия. Она долгое время считалась недостижимой. Но в последние годы нам удалось приблизиться к этой мечте, а во многих случаях даже ее достигнуть. Эта мечта считалась недосягаемой, потому что проблема компьютерного дизайна новых материалов включает в себя считавшуюся нерешаемой проблему кристаллических структур. 3 Методы предсказания кристаллических структур Химик Артем Оганов о задачах кристаллографии, методе USPEX и структуре алмаза Задача предсказания кристаллических структур — это основная задача теоретической кристаллографии. И одна из центральных задач физики и химии. Эта задача долгое время считалась нерешаемой — не только нерешенной, но даже нерешаемой. В то же время она очень важна, потому что кристаллическая структура — это основная характеристика вещества. Если вы знаете кристаллическую структуру, если вы знаете, где находятся атомы и какого они сорта в данном материале, то вы можете предсказать практически все его свойства. 4 Дизайн сверхтвердых материалов Химик Артем Оганов о структуре алмаза, применении сверхтвердых материалов и новых формах углерода Твердость — это свойство, которое традиционно измеряется путем царапания. Если один материал царапает другой, то считается, что у него выше твердость. Это относительная твердость, она не имеет жестких количественных характеристик. Строгие количественные характеристики твердости определяются путем теста надавливанием. Когда вы берете пирамидку, сделанную обычно из алмаза, прикладываете некоторое усилие и надавливаете пирамидкой на поверхность вашего тестируемого материала, измеряете силу надавливания, измеряете площадь отпечатка, применяется поправочный коэффициент, и эта величина будет твердостью вашего материала. 5 Запрещенные химические соединения Химик Артем Оганов о составе вещества на поверхности, возникновении новой химии и химических реакциях в экстремальных условиях Рассмотрим два элемента — натрий и хлор. Натрий имеет один электрон поверх сферической заполненной оболочки типа благородного газа. Сферическая электронная оболочка типа благородного газа очень устойчива, и этот один лишний электрон не чувствует себя комфортно. Хлору не достает одного электрона для того, чтобы заполнить свою электронную оболочку, поэтому он всячески старается этот электрон откуда-то раздобыть. Когда натрий и хлор встречаются, самое естественное, если натрий отдаст свой электрон хлору. Натрий приобретет заряд +1, хлор приобретет заряд -1, и единственный способ, единственная пропорция, в которой эти два элемента могут сочетаться — это один к одному, иначе электрической нейтральности не будет. 6 Материалы из мира низкой размерности Химик Артем Оганов об углеродных нанотрубках, дизайне новых материалов и нанотехнологиях Древнего мира На поверхности твердого вещества у атомов разорвана примерно половина связей. Атомы чувствуют острую нужду восстановить эти потерянные связи. Они могут это делать различными способами: либо приближаясь к приповерхностным атомам, то есть, как бы вдавливаясь внутрь, укорачивая и усиливая еще имеющиеся, еще сохранившиеся связи, за счет этого восстанавливая баланс; либо перегруппировываясь на поверхности и образуя новые связи, которых раньше не было. И таким образом, структуры на поверхности могут совершенно кардинально отличаться от структур в объеме. 7 Квазикристаллы Химик Артем Оганов о структуре кристалла, открытии нового состояния вещества и мозаиках Пенроуза Квазикристаллы — что это? Это упорядоченные вещества, вещества, обладающие дальним порядком, но при этом не обладающие трансляционной симметрией. Что это значит? В кристаллах можно выделить маленький параллелепипед микроскопических размеров, нанометровых размеров, который бесконечно много, или очень много раз, фактически бесконечно много раз повторяется в трех измерениях, и этим повторением заполняет полностью пространство. Таким образом, структура кристалла может полностью быть описана структурой, положением атомов и размерами этого маленького «ящичка». Математические основы строения веществаМатематические основы строения веществаМатериаловед Валентин Крапошин о квазикристаллах, четвертом измерении и трехмерной сфере в описании строения вещества. В квазикристаллах этого нет. 8 Полимеры и биополимеры Химик Артем Оганов о структуре и физических свойствах полимеров, использовании полимерных материалов и задаче предсказания структуры белка Полимеры — это удивительный, уникальный класс химических веществ, которые можно с некоторой долей справедливости назвать венцом эволюции неживого мира, потому что это класс веществ, который породил жизнь. Это вещества, которые обладают поразительным разнообразием, изменчивостью физических свойств, структуры и химического состава. К полимерам принадлежат не только такие вещества как пластик, но и белки, из которых мы состоим, полисахариды типа целлюлозы, ДНК и РНК, которые программируют наследственность в живом мире. Это неживая материя, которая получила способность самовоспроизводиться, размножаться, передавать информацию и реплицировать себя именно благодаря способности полимеров быть изменчивыми. 9 Дизайн сверхпроводников, магнитов и взрывчатых веществ Химик Артем Оганов о роли тяжелых элементов, максимизации энергии и повышении температуры сверхпроводимости Давайте рассмотрим взрывчатки. Большинство известных взрывчаток, по сути все хорошие взрывчатки содержат азот. Принцип работы взрывчатки можно свести к тому, что наиболее устойчивым состоянием атомов азота является молекула N2 с очень сильной тройной связью. Эта сильная тройная связь гораздо сильнее, чем три одинарные связи, образованные атомами азота. Поэтому если в двух соседних молекулах атомы азота «видят» друг друга, и вы их сталкиваете лбами, давая возможность создать молекулу N2, то мгновенно будет образована эта молекула с огромным выделением энергии. Это выделение энергии как раз и будет производить взрыв. 10 Изучение вещества планетных недр Химик Артем Оганов о ядре Земли, фазе постперовскит и химическом составе Нептуна Такие явления, как землетрясения, вулканизм, континентальный дрейф, то, что мы называем «тектоника плит» — корни всех этих явлений находятся в недрах нашей планеты. Без понимания того, из чего состоит наша планета, мы никогда не поймем эти явления. К списку этих явлений также можно отнести существование земного магнитного поля. Вспомните компас, навигацию, а самое главное — без магнитного поля на Земле невозможна жизнь. Магнитное поле производится земным ядром — наиболее удаленной от нас оболочкой Земли. Не поймем ядро Земли — никогда не поймем магнитное поле. Отсюда Buy for 20 tokens Journal information Current price20 LJ Tokens Social capital Friends of203 Duration24 hours Minimal stake20 LJT View all available promo ФРЕНДЫ!!!! МНЕ СРОЧНО НУЖНО ВАШЕ УЧАСТИЕ!!!! Уже и это не в радость и это и даже это Что вы слушаете? Поделитесь!!!! Стиль не имеет значение! Просто чтобы торкнуло от души!

Profile

Hamshenci
Центр этнополитологических исследований “Еркрамас”

Latest Month

March 2015
S M T W T F S
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

View All Archives

Tags

View my Tags page

Categories

View my Categories page Powered by LiveJournal.com Designed by Tiffany Chow

Российско-Американская ассоциация ученых (RASA-America, Russian-American Science Association) объявляет, что в 2021 году будут присуждены две премии имени Георгия Гамова. Премия присуждается членам русскоязычной научной диаспоры за выдающийся вклад в мировую науку. Ученые из любой области науки могут быть номинированы. Номинации должны включать краткое (не более двух страниц) описание главных достижений ученого, включая его биографию и ключевые публикации. Премия будет присуждена лауреатам лично на ежегодной конференции RASA в декабре 2021 года.

10:07 • 28 мая, 2021

image
16 октября 2017. Сочи, главный медиацентр Олимпийского парка. Артем Оганов выступает на одном из мероприятий Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Фото: Николай Галкин/ТАСС

Имя Артема Оганова известно даже тем, кто не интересуется химией. Выпускник МГУ, вернувшийся в Россию после 16 лет успешной работы в лучших зарубежных университетах, он стал одним из символов возрождения отечественной науки в XXI веке. Оганов регулярно появляется на телеэкране и в интернете. И старожилам Чертанова Центрального, возможно, его лицо кажется смутно знакомым. Это неудивительно первые 23 года его жизни, вплоть до отъезда за рубеж в 1998 году, прошли на улице Красного Маяка.

Артем Ромаевич, как выглядел район в дни вашего детства?

В первые годы это были полторы «брежневские» башни, куча глины и пустыри. Москва кончалась примерно за нашим домом. Постепенно, на моих глазах, район отстраивался.

С инфраструктурой, наверное, тоже все было грустно?

— Даже сравнить нельзя с тем, что есть сейчас. Поначалу не было никакого метро поблизости. Никаких кафешек и, прости господи, ресторанов. Магазины — самые-самые стандартные. Зато в пяти минутах от моего дома была очень хорошая школа № 858 — даже удивительно для района с таким удаленным расположением. Если бы не мои замечательные учителя, я вряд ли бы достиг того, что у меня есть сейчас. Великую учительницу математики Татьяну Алексеевну Шахову я буду помнить всю жизнь. Замечательной была и учительница биологии Наталья Борисовна Черкасская. Я могу назвать еще много имен.

Вы, конечно, с первого класса были отличником?

— Нет, лет до одиннадцати — только хорошистом. А потом влюбился в одноклассницу и решил стать крутым парнем, чтобы завоевать ее внимание. Сначала подтянул отметки. А потом в нашу школу пришел великий учитель физкультуры Михаил Филиппович Марьяшин, заслуженный тренер России по хоккею. И я понял, что мне надо стать еще и спортсменом. Михаил Филиппович мне много дал и как человеку.

Для спорта в вашем районе условия и тогда были хорошие — вокруг парки…

— Да, в парке 30-летия Победы я каждый день бегал по 3 километра, а иногда и по 10. А весной, в теплое время, любил там готовиться к экзаменам: расстилал на земле коврик и целый день лежал с книжкой… Любил я и «Коломенское», туда мы с детства ходили с мамой. Много раз был в Битцевском лесопарке. Однажды наш класс пошел туда в поход на лыжах. Я всегда катался плохо, отстал от класса, заблудился… По-моему, меня даже выходили искать, но я сам нашел дорогу домой.

Вы рассказывали во многих интервью, что с шести лет мама стала возить вас на вечерние лекции по химии в Политехнический музей. А каково было добираться до центра?

— Ближайшей к нам станцией метро была «Варшавская», до нее приходилось добираться минут 20–30 на автобусе, очень муторно. Когда открыли станцию «Пражская» (в ноябре 1985 года. — «ЮГ»), мы были счастливы. Но все равно дорога в каждый конец занимала больше часа. Моя терпеливая мама выдерживала все это ради меня, два раза в неделю. На лекциях она сидела вместе со мною, и, так как я не мог быстро записывать, конспектировала их для меня.

Вы бывали в Чертанове Центральном после того, как окончательно вернулись в Россию?

— Да. Хотя я живу на другом конце Москвы, но в Чертанове до сих пор живут моя мама, брат и племянники, некоторые друзья. Замечаю, что район стал комфортнее и намного интереснее.

ДОСЬЕ

Артем Оганов родился 3 марта 1975 года. Окончил геологический факультет МГУ (1997). В 2002 году защитил кандидатскую диссертацию по кристаллографии в Университетском колледже Лондона, в 2007 году получил степень доктора наук в Цюрихском политехническом институте. В 2013 году получил мегагрант правительства РФ и создал лабораторию в России. В 2014 году Артем Оганов вернулся на родину. Профессор Сколтеха и НИТУ «МИСиС».

911 10:07 • 28 мая, 2021 «Правмир» поговорил с кристаллографом-теоретиком, профессором Сколковского института науки и технологий Артемом Огановым о науке, уроках в воспитательной колонии и вере в новое. Полностью беседу можно прочесть на сайте издания. image Выпускник геологического факультета МГУ Артем Оганов уехал учиться за границу на исходе ХХ века. Когда Лондонский университет предложил аспирантуру, Оганов не думал ни минуты. В 1998 году в России наука бедствовала, доктора наук вынуждены были продавать порошок в переходах, не было ни оборудования, ни даже доступа к международным научным журналам. А если вы не читаете научную литературу, говорит профессор, вы вообще не ученый, потому что не можете заниматься новым. – Тогда я решил, что уезжаю, но если когда-нибудь будет возможность заниматься своим делом на переднем крае науки, если будут нормальные условия для работы и жизни здесь, в России, то я вернусь не раздумывая. Как решил, так и поступил. Возможность попробовать «на вкус» жизнь в уже незнакомой для Оганова стране – России – выпала в 2013 году, когда он получил мегагрант на создание лаборатории в МФТИ (открытый публичный конкурс, проводимый Правительством РФ, чтобы привлечь ведущих ученых в вузы страны. – Ред.). Россию ученый увидел совсем не такой, как ему описывали. Например, все говорили, что в России шага нельзя ступить, не давая взятки. А Артем Оганов за всю жизнь не дал ни одной взятки. Вернее, только одну, в Париже, в русском посольстве. Там ему заявили: чтобы оформить документы на рожденную во Франции дочь, нужно подарить секретарше посольства коробку конфет, иначе пришлось бы возвращаться на следующий день, а времени уже не было. – И вот каково же было мое удивление, – рассказывает ученый, – когда, живя в России, я обнаружил, что взяток у меня никто не просит. Правда, пару раз просили откаты, причем когда речь зашла о пользовании суперкомпьютером. Я на такие вещи реагирую очень просто: на деньги гранта я построил собственный суперкомпьютер, а тех людей вежливо послал и наблюдал, что же будет дальше. Если мне попытаются как-то отомстить, значит, жить в России без откатов нельзя. Но никаких проблем у меня не возникло, и более того, через какое-то время наказали тех, кто просил откаты. Наказали за что-то еще, потому что никаких жалоб никогда я не писал. – Как вам кажется, массовый исход ученых из России закончится когда-то? – По сути он уже давно закончился. Все, кто хотел уехать, уехали. Кроме того, люди едут туда, где интересно работать и интересно жить, а сейчас в России интересно работать и жить. Если появляется возможность нормального заработка и работы в нормально оснащенных лабораториях, то люди возвращаются. Около двух тысяч ученых уже вернулось в Россию, это, правда, капля в море, но большая капля, значимая. Многие из этих людей – состоявшиеся сильные ученые. С другой стороны, аспирантский отток в последнее время, похоже, усилился. С аспирантурой у нас есть проблемы. В Сколтехе у аспирантов хорошие стипендии, в ряде других институтов тоже хорошие, но в основной массе аспирантские стипендии нищенские, несколько тысяч рублей. – В МГУ 12 тысяч, по-моему. – Это еще ничего, но тоже мало. – Учитывая, что нет возможности работать, если хочешь учиться. – Аспирантура – это критически важный этап становления ученого. Именно в этот период, занимаясь научными исследованиями, вчерашний студент превращается в научного лидера. Я убежден, что аспирантам крайне вредно подрабатывать, а низкие зарплаты вынуждают их к этому. Кроме того, аспирантов перегружают учебой, непонятно зачем они ходят на все эти бесконечные классы, с экзаменами и кредитами, никому, по сути, ненужными. Во всех известных мне странах аспирантура – это не продолжение учебы, а начало самостоятельной научной работы, период, в который выковывается специалист мирового класса. Вот этого специалиста мы должны оставить в покое, не напрягать постоянными сдачами экзаменов и не изнурять безденежьем, а всячески о нем заботиться и дать ему возможность заниматься наукой. Недавно по приглашению фонда «Протяни руку» Артем Оганов ездил в Можайскую воспитательную колонию. Провел с ребятами два урока химии и подарил набор для роста кристаллов. Скоро поедет в третий раз, говорит, надо посмотреть, что они без него вырастили. – Я хотел заинтересовать их наукой, а также показать, что есть и другая жизнь, и она их ждет по выходе из тюрьмы. А еще показать им, что они такие же, как я, а я такой же, как они. Что с ними можно общаться на равных. Я вообще всегда с людьми общаюсь на равных. Многие из этих ребят просто попали в дурную компанию – если бы я в детстве попал в такую компанию, то и моя жизнь тоже могла сложиться по-другому. Хотел бы я в таком случае, чтобы ко мне относились как к человеку и как к равному? Хотел бы. Я понимаю, что они там сидят за очень серьезные вещи, это законно и справедливо, но у каждого человека есть шанс начать заново и есть право на уважение. Поэтому подспудно мне хотелось, чтобы эти уроки дали детям надежду и привили уважение к себе. Мне показалось, что у меня это получилось, что дети поняли, оценили и уроки, и мое отношение к ним. У меня потом очень долго было тепло на душе. Вы также можете подписаться на мои страницы: – в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy – в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky – в контакте: http://vk.com/podosokorskiy – в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/ – в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky – в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorskyУтечка мозгов из регионов в столицы наносит большой вред нашей науке, считает известный российский ученый Артем Оганов. Он почти 20 лет работал в ведущих университетах Британии, Швейцарии и США, в 34 года стал профессором. В 2013 году вернулся в Россию и возглавил лабораторию в Сколковском институте науки и технологий. Как изменить ситуацию с региональной наукой? Об этом он рассказал корреспонденту “РГ”.image image Проработав почти 20 лет за рубежом, профессор Оганов вернулся в Россию. Фото: Михаил Синицын/РГ

Уровень науки в регионах за редким исключением существенно ниже, чем в наших трех научных столицах – Москве, Санкт-Петербурге и Новосибирске. Одна из главных целей создаваемых сейчас научно-образовательных центров (НОЦ) – исправить ситуацию, поднять региональную науку на мировой уровень. Центрам придается огромное значение, под них выделяются большие деньги. Показательно, что локомотивами этого движения являются губернаторы регионов. Оценка их работы во многом будет зависеть от успеха или неуспеха НОЦ. Уже работают пять пилотных центров, а в очередь на утверждение выстроились около 20. Словом, от НОЦ все ждут научного прорыва по многим направлениям. И серьезного подъема уровня региональной науки.

Артем Оганов: Конечно, идея НОЦ очень важна и интересна. Предполагается, что в регионах должны появиться и реализовываться научные проекты мирового уровня. На эти цели регионам будут выделены большие деньги. Но какой они дадут эффект? Обеспечат ли прорывы? Сомневаюсь. Во всяком случае, совсем не в таких масштабах, на какие многие рассчитывают. Не может Мюнхгаузен сам себя вытащить из болота.

Что вы имеете в виду?

Артем Оганов: Конечно, финансирование важнейший фактор, но даже очень большие деньги сами по себе не превратят слабый научный коллектив в сильный. Наука делается прежде всего мозгами и лишь во вторую очередь деньгами. Чтобы НОЦ совершали прорывы, там должны работать таланты, неординарно мыслящие ученые мирового калибра. Именно в этом главная проблема таких центров. Дело в том, что наша региональная наука оказалась фактически обескровленной, так как подавляющее большинство сильных ученых перебираются в столицы. И молодые местные таланты, уехав в центры учиться, там остаются. Мало кто возвращается в родные пенаты. В итоге этой внутренней “утечки мозгов” в региональной науке средний уровень очень невысок. Без усиления кадрового состава новыми высококлассными учеными ни о какой науке мирового уровня и речи быть не может.

У вас есть предложение, как исправить ситуацию?

Артем Оганов: Считаю, что надо создать условия для переезда молодых талантливых ученых из научных столиц – Москвы, Санкт-Петербурга и Новосибирска – в регионы. Вы возразите – кто же поедет, променяет знаменитые МГУ, МФТИ, Сколтех, Институт общей генетики, Медицинский университет им. Пирогова и другие на какой-то местный вуз или институт. На самом деле в этих знаменитых стенах даже очень талантливым людям совсем не просто реализоваться. Ведь конкуренция огромная, часто просто нет шансов для карьерного роста, поэтому многие годами так и остаются на своих первоначальных позициях или делают небольшой шаг по карьерной лестнице. А в регионе талантливый человек мог бы стать руководителем своей лаборатории, даже создать свое научное направление. Но для этого таким людям надо дать шансы, и тогда мы бы получили вместо одного таланта целое созвездие. В таком подходе большой потенциал для нашей науки, шанс на прорывы. Чтобы сделать НОЦ реальными центрами прорыва, надо под­крепить их программой поддержки молодых ученых, которые поедут в регионы. Дать им возможность открыть свои лаборатории, собрать научные коллективы.

читайте также–> image –>image Мишустин вручил премии правительства в области науки и техники

Предположим, будет такая программа, деньги выделят. Но каково это – срываться с надежного места и отправляться фактически в неизвестность. Даже во времена СССР, когда действовало жесткое распределение выпускников, многие искали все возможности остаться в столицах. Более того, вы сами сказали, что в регионах уровень науки средний. Нет научного “бульона”, в котором обязательно должен вариться ученый, что обкатывать и проверять идеи, ловить новые веяния. С кем ему там совершать прорывы? Кого набирать в лабораторию?

Артем Оганов: Если правильно все организовать, то большого риска для поехавшего в регион молодого ученого не будет. Ведь сейчас есть все возможности для общения. В научном “бульоне” можно вариться, не выходя из своей комнаты или лаборатории. Телекоммуникации связывают вас с любой точкой мира, с любым человеком.

Что касается сотрудников будущей лаборатории, то здесь, конечно, все сложнее. Могу рассказать о своем опыте. В 28 лет я приехал в Швейцарию, мне надо было собрать научную группу. Сильные аспиранты идут к известным профессорам, а меня никто не знал. И мои первые ученики и сотрудники были очень среднего уровня. Кто-то из них с годами стал очень сильным ученым, кто-то так и остался середняком. Да, коллектив надо создавать и учить. Но это не менее интересно, чем занятие наукой. Куда бы вы ни поехали, чтобы впервые создать свою лабораторию, картина будет та же самая. Сначала среднего калибра ученики, потом все более талантливые.

Швейцария есть Швейцария… А вы бы сейчас поехали бы в российскую глубинку?

Артем Оганов: Мне уже далеко не 28 лет. А вот десять лет назад однозначно поехал бы. Кстати, в 2008 году, когда мне было 33 года и работал в Швейцарии, я искал новое место работы. Получил приглашение из США, а параллельно вел переговоры с одним из российских университетов. Это была моя инициатива, сам с ними связался, так как искал вариант вернуться в Россию. Мне ответили, что обдумают мое предложение и перезвонят. Вот уже 12 лет никак не перезвонят. Вообще многим нашим региональным, да и некоторым столичным вузам ничего не надо, им и так хорошо. Об этом, кстати, говорят опросы, которые я проводил в “Фейсбуке”. Спросил коллег, как они оценивают ситуацию в региональной науке. И знаете, что они, не сговариваясь, прежде всего назвали? Низкий уровень руководства, которое назначают не по профессиональному принципу, а по совсем другим критериям. В результате процветает феодальная система руководства, основанная не на профессионализме, а на личных отношениях и лояльности. Также почти все наши “корреспонденты” отметили, что, несмотря на низкое качество работы, зарплата многих таких руководителей исключительно высокая. Их текущее положение вещей вполне устраивает – большая зарплата, лояльное окружение, и никаких штрафов за очень низкое положение их вузов и институтов даже в национальных рейтингах, не говоря уже о международных.

Сейчас вариться в научном “бульоне” можно, не выходя из своей комнаты. Телекоммуникации связывают вас с любой точкой мира, с любым человеком

Но чтобы заработала программа по привлечению молодых талантов, из региона должен быть запрос на него. Заявка на открытие под него новой лаборатории. А при той ситуации, о которой вы говорите, вряд ли найдутся желающие приглашать варяга из столицы. Инициатива должна идти снизу.

Артем Оганов: Совсем не обязательно. Могу привести пример Франции, где инициатива идет и сверху, и снизу. В этой стране ведущая научная организация Национальный центр научных исследований (CNRS) – в определенной степени аналог нашей Академии наук. У этого центра нет собственных институтов, но есть лаборатории, которые базируются в помещениях разных вузов по всей стране. Так вот каждый год CNRS объявляет конкурс, сообщая, что в новые лаборатории на базе таких-то вузов по такой-то тематике нужно столько ученых такого-то и такого-то уровня. Этого объявления ждут ученые как во Франции, так и во всем мире. Конкурс очень жесткий, и в результате страна привлекает для научных исследований на самом высоком уровне талантливых людей, дает им шанс реализовать свои идеи. Потом эти кандидаты едут в Париж и выступают перед ведущими французскими учеными. Это дает возможность максимально объективно отобрать самых лучших, не отдавая этот процесс на откуп региональным феодалам. Нам можно посмотреть на этот опыт. Возможно, изучить, как действовали в Китае, когда в страну привлекали китайских ученых, которые работали в ведущих центрах мира.

Чтобы руководители региональной науки проявили инициативу и приглашали молодых талантливых людей, способов вполне достаточно, есть методы и “кнута” – штрафовать институты или менять руководителей институтов, рейтинг которых падает, и “пряника” – усиливать финансирование институтов и давать бонусы их руководителям, если рейтинги институтов растут и выполняются показатели по созданию новых лабораторий высокого уровня. Арсенал подобных методов хорошо известен и отработан. Надо, чтобы принимающие решения чиновники осознали эту проблему.

читайте также–> Председатель ВАК: Система научной аттестации станет гибче и демократичнее Общество Наука Научный подход с Юрием Медведевым

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий